Электронная книга - «Тафгай». Краткое содержание книги:
И надо сказать угрозу она свою сдержала. А когда градусник вырос до размеров большого уличного термометра, Ольга Борисовна, оседлав меня, вставила его себе туда куда надо.
«Вот это я понимаю, вот это медицина! Хорошо, — выдохнул голос в голове. — Сейчас бери спирт, и к мужикам на политинформацию».
«Обойдёшься, — зло выпалил я. — По твоей милости замужнюю бабу трахаю. А я к этому не привык!»
«Теперь привыкай, — расслаблено ответил голос. — У неё муж ответственный партийные работник, у которого нервы, командировки и конференции, что ей теперь прикажешь до срока увядать?»
— Да, Ванечка, — обмякла и легла на меня Ольга Борисовна. — Хорошо, — тихо призналась она.
При счёте тринадцать — тринадцать я снова встал на подачу. И от досады на себя, на свою беспринципность, я зло ударил по мячу пару раз ладонью, вгоняя его в пол. Отошёл как можно дальше от лицевой линии, подбросил кожаную сферу вверх, разбежался, подпрыгнул и вмазал. Мяч, рассекая воздух с большой скоростью, просвистел на половину площадки сборщиков и воткнулся в голову одного из зазевавшихся мужиков, который вовремя не присел. Так возможно был бы аут, а теперь мяч улетел от ошарашенного работяги на балкон.
— О-о-о! — Ухнули все болельщики и зааплодировали.
— 14 — 13, подача ремонтников, — захлопал и сам судья на вышке. — Контрольный мяч!
— Ванюша давай! — Взвизгнула с бровки Света.
— Не посрами! — Грянул Самсонов.
«Слышь, ты там, в голове! — выругался я. — С Ольгой Борисовной всё! Баста!»
«Зарекался козёл в огороде капусту не есть», — хохотнул в ответ голос.
Я прижался спиной к стене спортзала, подбросил мяч, разбежался, подпрыгнул и ударил так, чтобы вопросов больше про медпункт не возникало. На этот раз команда двух сборочных цехов, не сговариваясь от пушечного выстрела, разбежалась в надежде на аут. Но волейбольная удача была со мной, и мяч попал в линию.
— Партия! — Заулыбался рефери. — 2–1 в пользу ремонтников. Смена площадки.
После врачихи я зашёл в буфет и купил там трёхлитровую банку томатного сока, а потом спустился к мужикам в нашу маленькую секретную комнатку. В кармане у меня была справка, по которой я в понедельник от смены на заводе отстранялся, чтобы пройти подробное обследование в поликлинике по поводу капризного шума в ушах. Именно так я сформулировал свой недуг для Ольги Борисовны. Правда я хотел три дня, но медсестра категорически воспротивилась, пустив скупую женскую слезинку. Пришлось согласиться на то, что дали.
— Вот и молодец, — потёр азартно ладони Данилыч. — И врачихе — хорошо и нам — неплохо. Волшебный пузырёк на раз, два — вынимай!
— Всё, — хмыкнул я. — Муж из командировки вернулся, эрекцию ему в санатории для партийной номенклатуры починили, вот справка. И с сегодняшнего дня у нас здесь трезвость — это норма жизни.
Данилыча от слов трезвость и норма жизни перекосило, как от инсульта.
— Кстати, — продолжил я. — Казимиру Петровичу пить нельзя, он у нас завтра женится. Будем употреблять сок, — я водрузил банку с напитком кроваво-красного цвета из томатов на стол рядом с закуской.
— Данилыч крепись, — поддержал идею с временным сухим законом Казимир. — У меня на свадьбе наверстаешь. Смотри, что в газетах пишут…
— Да идите вы с газетами! — Вскрикнул обломавшийся с выпивкой бедолага. — Это что ж такое дома будет, если я сегодня в пятницу трезвый приду? Нельзя же своих близких так сразу нервировать!
— Согласен, — улыбнулся я. — Гуманистические ценности нашего общества нужно блюсти. Поэтому предложение такое, приходишь трезвый. Рассказываешь жене о мировом кризисе капитализма и ставишь её в коленно-локтевую позу, чтобы компенсировать потерю нервных клеток.
— Чего? — Данилыча передёрнуло, как паралитика.
— Иван прав, — улыбнулся одними уголками рта Казимир. — Не дорабатываем мы с политической грамотностью на женском фронте. Когда жена просит новые сапоги её же не интересует, что в кап странах рабочих угнетают. А должно!
— Чего? — Данилыча снова нервно передёрнулся.
— Даже Ленин через это дело приобщал женщин к Мировой революции, — припомнил я кое-что из истории. — Надежда Константиновна — раз, Инесса Арманд — два.
— Надю не трожь! — Взвыл Данилыч и вприпрыжку покинул заседания нашего стихийного пролетарского кружка.
В четвёртой партии за счёт вернувшейся ко мне подачи оторвались на семь очков.
— 13 — 6, подача ремонтных цехов, — показал рукой судья.