Непобедимый. Право на семью

Миша привстает, давая моему скованному телу некоторую свободу. Но мне она сейчас вовсе не нужна. Отчаянно устремляюсь следом. Тихомиров стискивает ладонями мои бедра. Но я не зацикливаюсь, с какой целью он это делает. Останавливает или какие-то свои потребности выражает? Не знаю… Чувствую лишь, как страстно сминает и продолжает целовать. В движениях губ и языка тоже что-то меняется. Напор усиливается. И… Эмоциональная отдача нарастает. Он меня поглощает с аппетитом одержимого. Наше дыхание становится густым и шумным. Можно было бы предположить, что это следствие физической нагрузки. Однако, к моему счастью, крайне сомнительно. Это ведь Непобедимый. У него выносливость сверхчеловека. Чувства? Выдает? Стону от восторга и жадности.

«Не отпущу…» — мысленно твержу не столько себе, кажется, что всему миру.

Но, к моему секундному удивлению, Миша и не собирается останавливаться. Пространство, которое он между нами освободил, нужно ему лишь затем, чтобы коснуться моей промежности. Я тотчас распахиваю глаза и, цепенея, задыхаюсь. Тихомиров отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

— Не бойся, — все, что он шепчет, а меня как никогда сильно сотрясает от дрожи.

Я падаю обратно на постель и, сделав первый свистящий вдох, с шумом выдыхаю.

Даже после этого, видя, как меня накрывает безумием, Миша не останавливается. Продолжает трогать и размазывать вязкую влагу, которая выделяется из моей плоти. Не отрывая от меня затянутого пьянящим мороком взгляда, находит пальцами самую чувствительную точку. Надавливает и как будто растирает ее. Я вздрагиваю и подскакиваю. А потом снова опадаю. Плавлюсь и растекаюсь. В поисках равновесия впиваюсь ногтями ему в плечи. Дышу громко, часто, тяжело, с резкими дрожащими всхлипами и вибрирующими стонами.

— Миша-Миша… — шепчу, словно в бреду. — Миииша, — последний выдох бурный, тягучий и крайне взволнованный.

Потому как Тихомиров снова наваливается и… заменяет пальцы членом. Доводя меня до чувственного шока и исступления, выписывает там какие-то узоры. Позже пойму, что смазывает, чтобы не травмировать.

— Вдохни, — приказывает в своей обычной манере.

Я машинально подчиняюсь. И тут же с громким визгом теряю весь захваченный кислород — Миша врывается в мое тело. По-другому охарактеризовать этот рывок сложно. Он меня разрывает! Из глаз брызгают слезы. Заливают лицо, пока пытаюсь осознать, что происходит.

— Замри. Вдохни нормально и выдохни спокойно, — умудряется продолжать инструктаж Тихомиров.

Мне хочется отпихнуть его и побить. Но, к сожалению, не удается и на миллиметр сдвинуть. Как не колочу его, сохраняет неподвижность.