Вторая Книга. Друзья и Враги. Демоны наших сердец. Том Второй. Сердце власти (СИ)

— Вурх, — продолжил Нэй, — Я должен извиниться перед тобой и твоим кланом.

Но договорить Нэй не успел, так как совершенно неожиданно Вурх вышел вперед, встал на одно колено и преклонил голову:

— Великий! Я и мой клан присягнем тебе на верность! Поэтому все твои извинения — это власть над нами. Мы примем любое деяние, что ты сделаешь!

— Вурх, ты сошел с ума! — воскликнула Кари.

Вурх, не вставая, повернул голову с усмешкой на губах:

— Я принимаю власть того, кто сильнее любого реньюра расы! Мой клан обескровлен, и возрождение реньюра расы может только погубить его, но никак не поднять! С Великим я вижу перспективы возрождения тафгуров. Ты разве не понимаешь, что тебе не дадут возродить реньюра расы, здесь в Каракрасе?

Услышав это Кари, испуганно — да, и она могла бояться — обхватила живот руками, а ее когти приблизились к ней, собираясь видимо защитить ее от любого нападения.

— Брейк, господа! — как мог громко проговорил Нэй. И закашлялся.

И после настоек продолжил:

— Как я уже говорил, я не собираюсь объявлять войну тафгурам. Я взял кровь, и больше, чем я взял, мне ее не нужно. Но и ты, Вурх, не злорадствуй и не провоцируй.

— Прости, Великий! — Вурх склонил голову, оставаясь стоять на одном колене.

— Мы об этом еще поговорим. О твоем решении дать мне клятву верности. Но это не значит, что я не должен извиниться. Коготь твоего клана, зовут которого Трувух, стал нашим «подопытным кроликом». Натиру целую, мы, — я, Атан Селистер — все-таки, Атан, мы с тобой маньяки от науки, как ни крути, и Бобо МальТукс: после той натиры я отправил его с дипломатической миссией в Медные горы — ставили на твоем когте довольно бесчеловечные эксперименты и опыты, — Нэй виновато улыбнулся и, кажется, пожал плечами, все еще скрытыми одеялом. — Искренне и честно я пытался обойтись одними хрюшками, но опыты с ними были не совсем удачными. Точнее, были вполне удачными, но не дали желаемого результата.

— А при чем здесь свиньи? — вырвалось удивление у Артура.

Нэй усмехнулся и, казалось, что он очень ожидал именно этого вопроса:

— Хороший вопрос, — Нэй выпил несколько ложек отвара и продолжил: — Когда дядюшка Трюфо рассказал мне про эксперименты со свиньями, я не совсем понял, что и почему, и зачем. Воспоминания Бобо МальТукса приоткрыли тайну, но я хотел убедиться лично, поэтому мы и организовали несколько опытов с хрюшками, — он вздохнул. — Свиньи — очень интересные создания и удивительные, довольно близки по некоторым параметрам, по характеристикам к человеку. Говорят, что человеку можно перелить кровь свиньи и даже пересадить некоторые органы, — сказал он и посмотрел на Атана Селистера.

Тот хмыкнул и неуверенно проговорил:

— Ну-у-у… При определенных обстоятельствах и подготовке — возможно.

— Но оказалось, что есть еще разумные, намного ближе находящиеся к хрюшкам! Причем это было подтверждено чуть позже. И это — барабанная дробь — тафгуры!

— Что? — это уже выкрикнула Кари, да и не только она.

— Реакция ваша понятна, но одно то, что вы не употребляете в пищу свинину, говорит о многом. Кроме разве что черного сала. Почему черное, если на самом деле оно красное?

— Оно чернеет от долгого хранения, — проговорила Кари.

— То есть вы продаете нам, людям, залежалый товар? — с улыбкой проговорил Нэй.

Кари возмущенно фыркнула:

— От долгого хранения оно теряет нужную нам ценность, но приобретает великолепный вкус для людей.

Нэй мотнул головой:

— Прости, я об этом знал. Хотелось просто пошутить, — он усмехнулся, виновато пожимая плечами, и продолжил: — Черное сало, как уже сказано, обладает нужными вам питательными свойствами для поддержания вашего метаболизма, так как выделывается вами по специальным, древним рецептам. А вот само мясо свиней вам вредно. У вас даже есть фраза: «Хочешь оскорбить когтя, накорми его свининой!» Мясо рецептуру не выдерживает. И чтобы подтвердить эту мысль или опровергнуть, мы провели несколько экспериментов, в одном из которых чуть не убили Трувуха, чем доказали вредность и даже ядовитость свинины в некоторых случаях. Так сказать, ирония… — замолчал, не став продолжать мысль. — Но не поэтому вы близки…