Девушка и Ворон

Чай пили в маленькой синей гостиной, в этот час раззолоченной закатным солнцем. В этом доме, похоже, давно ничего не менялось, модные течения нынешнего века обошли его стороной. Большая печь с изразцами согревала комнату, было тихо, лишь доносилась откуда-то простая песня — девичий голос выводил что-то спокойное, текучее как Серебрянка… Лиза расспрашивала Федора о его жизни, о родных.

— Не только у тебя есть родственница в монастыре, — рассказывал он. — Моя матушка тоже приняла постриг, не здесь, в далеком скиту. Таково уж ее призвание… Отец мой в горячке сгорел, мне тогда пятнадцать было, и матушка ждала, когда я совсем повзрослею, чтобы можно было меня оставить со спокойной душой.

— Так ты совсем один? — посочувствовала Лиза.

— Сейчас нет, — улыбнулся Федор. — С тобой.

— А твой отец тоже вороном оборачивался?

— Мог, да… но не любил. Ему нравилась во всем степенность, размеренность, и меня он всегда учил прилежному поведению, но его наука впрок не пошла. Не зря Ворон Воронович меня любит, говорит, что я ему будто и не внук, а вроде сына.

— Часто тебе является?

— Раньше в год хотя бы раз прилетал, а то и чаще, но вот что-то давненько не было. Заскучал, видать, на Руси.

— А какой он?

— Огромный ворон, куда больше меня. А отец его — Царь-Ворон — вообще полнеба крыльями закрывает. И даже в мужском облике мой дед — нечеловеческий совсем. Глаза у него звездные, а волосы — как ветер. Он несказанно красив, и уверяет, что никогда не похищал девиц силой, просто ни одна устоять не смогла.

Лиза лукаво улыбнулась:

— А ты на него похож?

— Мне сложно судить, — муж вернул ей улыбку. — Но кто видел нас обоих, те говорят, что похож.

— Ты очень красив…

— Спасибо, милая. А ты… — он кончиком пальца обвел на блюдце контуры пышного белого цветка. — Ты настоящий цветок, удивительный, и не опишешь тебя. Не полевой и не садовый… Такие в Запределье цветут.

— Это я-то цветок из Запределья? — Лиза звонко засмеялась.

— Да еще и самый нежный… Но теперь чем займемся? Пойдем, покажу тебе дом. А хочешь, научу играть в ломбер? Или… лучше, наверное, в шахматы.

— Я умею в шахматы.

— Отлично! Непременно сразимся. А если читаешь по ночам… то-то в твоей комнате все огонек светился чуть ли не до утра, то пойдем в кабинет, там шкафы с книгами. Выберешь что-нибудь для чтения.

— Спасибо, я книгам всегда рада. Но пока расскажи еще что-нибудь, Феденька. О Запределье… с тобой чудеса так близко.

И вновь они говорили, потом играли в карты и немножко в шахматы, и смотрели книги, доставая их из старых застекленных шкафов, и в маленькой зале, низкой и темной, но полной вечерней таинственности, разглядывали в отблесках свеч портреты в золоченых рамах.

Наконец Федор сказал:

— Утомил я тебя, Лизонька. Иди-ка ты к себе, в свои новые покои, отдохни. Я провожу тебя.