Книга путешествия. Выпуск 1. Земли Молдавии и Украины
- Автор: Челеби Эвлия
- Год: 1961
- Язык: русский
- Жанр: География, путевые заметки
Электронная книга - «Книга путешествия. Выпуск 1. Земли Молдавии и Украины». Краткое содержание книги:
Наконец, двадцатого дня месяца зильхидже 1067 (29 сентября 1657) года прибыл крымский хан Мухаммед-Гирей и с ним восемьдесят семь тысяч хорошо вооруженных, быстрых как ветер юношей из разных татарских племен — охотников за врагами: ширин, мансур, седжют, аркан, дайыр, улан, бадыран, ногай, ормин, имансадак, [а также племен] Урака, Кёр Юсуф-бея, Арслан-бея, Чобана, Новруза, Деви. Мы вместе с нуреддин-султаном вышли навстречу, повидались с ханом и, вручив письма господина нашего Мелека Ахмед-паши, передали ему его привет. Их величество хан пригласил меня, ничтожного, к себе, и я был удостоен чести день и ночь вести с ним благородные беседы. Так как мы знаем о всех подробностях подвигов этого радостного похода, мы взяли на себя смелость описать их.
Тотчас же его высочество хан со своим многотысячным татарским войском несколькими рядами окружил табор, и татарское войско, которое пришло с нами, воодушевилось. Но табор неверных создал для них затруднительное положение. В тот же день обреченные на муки ада неверные распространили слух, будто крымский хан со своим разлившимся подобно морю войском собирается вернуться в Крым. Тогда все карачеи Крымского острова[57], побросав свои доспехи, собрались у палатки хана и подняли крик: «Дурно, дурно, хан!».
Хан спросил: «Что с вами, мои карачеи? Что с вами, братья мои казаки?». Заговорили все на татарском языке: «Хан наш, вот уже столько лет терпим мы беды и горести, а теперь жертвуем жизнью и достоянием. Как же мы вернемся в Крым и с каким лицом /138/ взглянем мы в глаза нашим беям, беркучам (?), старейшинам, мирзам и старикам? Неужели Аллах допустит это? А теперь, хан наш, нас осталась половина. Мы, конечно, не сможем поразить нечестивцев этого табора, победить их и вернуться в Крым богачами». Хан обратился ко всему войску с такими словами: «Карачеи мои, о братья мои, не спешите, действуйте осмотрительно, не упускайте случая. Если будет угодно Аллаху, вы добудете себе богатство». И они, вняв словам султана, все разошлись по своим палаткам.
Божья мудрость! В тот же день прибыло к хану от польского короля пятьдесят повозок со всякими подарками, десять повозок кошельков и тысяча повозок с продовольствием. Из Краковской, Данцигской областей, от шведского короля, чешского короля, от банов Словакии, от банов крул и тут[58], от гетманов двенадцати казацких племен, от мусульманских народов, подвластных польскому королю, от народов липка[59], одним словом — от беев, королей, гетманов сорока различных народов прибыло сто семьдесят тысяч человек, а от польского короля пришла хану помощь — семьдесят пушек бал-емез, кулеврин, хаван, шахи, снаряды и прекрасно вооруженное войско. Прибывшие войска расположились около татарского войска и окружили табор. И получилось так, что татарское войско оказалось между неверными, которые были в таборе, и неверными — поляками, которые были вне табора. Но его величество хан действовал очень осмотрительно, ибо «все неверные — это единый народ». Опасаясь, что кяфиры, объединившись, могут окружить и уничтожить татар, он принял меры предосторожности.
На следующий день пришло хану подкрепление от кардаш-казаков, от казаков Барабаша, Андрея, буткалы-запорожцев[60], от казаков Хмельницкого, Чочки, Шеремета, Серка — одним словом, от сорока различных казацких народов пришло восемьдесят тысяч стрелков. Они расположились с западной стороны венгерского табора на другом берегу реки. Мгновенно, подобно кротам разрыв землю, они взяли огромный табор в кольцо. Выставили кругом караулы. На холме, обращенном к табору Ракоци, они вырыли линию рва и укрепили ее сорока-пятьюдесятью пушками. Затем они связали цепью свои семь тысяч повозок и опоясали ими свой табор. В промежутках между повозками /139/ было выставлено множество ружей.
Раньше эти казаки были подданными польского короля. Так как казаки приходятся хану братьями, то в течение семи лет казаки вместе с ханом разоряли страну поляков и не оставили [в ней] цветущего уголка. Поэтому, боясь поляков, казаки окружили себя с четырех сторон табором и только там успокоились, обезопасив себя от поляков. Но в душе они все же оставались врагами.
Из своего табора венгры видели, что с каждым днем растет вражеское войско, становясь беспредельным, а они, не получая ни подкрепления, ни продовольствия, дошли до того, что стали погибать от голода. В конце концов все венгры отправились к Ракоци и сказали ему: «Что же станет с нами? С четырех сторон нас окружили полчища врагов. В лагере плачут народ и жены наши. До чего же мы, в конце концов, дойдем?». Проклятый Ракоци сразу же успокоил их, говоря: «Я только что получил письма из польских краев. Завтра утром прибывает шестидесятитысячное трансильванское войско, сорокатысячное войска из Сигеля, двадцатитысячное войско из Хайдушака (?) и десятитысячное войско из Сазмеджаза. Как только по воле Иисуса они придут к нам на помощь, мы выйдем из лагеря и вступим с поляками и татарами в великое сражение. Или пан, или пропал!».
57
Крымский полуостров как в восточных, так и в русских средневековых документах назывался островом в связи с тем, что он был отделен от материка громадным рвом — перекопом.
58
см. прим. 3 к гл. IV
59
Липками турецкие и русские документы XVII в, называют татар — подданных польского короля. Основная их масса поселилась на территории Литовского великого княжества (на широком пространстве нынешних областей Украинской ССР — Хмельницкой, Черновицкой и Винницкой, а также в северных районах Молдавской ССР) во время правления великого князя литовского Витовта (1392—1430). Липки жили в особых селах, а в городах — в отдельных кварталах, сохраняя свой язык и мусульманскую веру. Крымские татары до конца XIX в. называли татар проживавших в западных русских губерниях, лупками,
60
Термин буткалы или путкалы, которым турки именовали запорожских казаков, у разных историков находил различные объяснения, аргументированные, однако, очень слабо (см. В. Д. Смирнов, Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала XVIII века, СПб., 1887, стр. 584).
Более обоснованным представляется следующее объяснение. Запорожская Сечь (слово «сечь» производят от «засека», «завал из деревьев», «укрепление»), сложившаяся в XVI в. и долгое время существовавшая как военный лагерь, носила своеобразные черты, отличавшие ее от всех других поселений. К.азаки, населявшие Сечь, жили там в шатрах и землянках, без семьи, в состоянии постоянной боевой готовности. До настоящего времени в русском, украинском и польском языках (а также в других славянских языках я в молдавском, румынском и немецком языках) бытует слово буда (будка, бутка), которое В. И. Даль определяет как «всякую маленькую отдельную постройку для приюта или защиты от не погоды...» (В. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, т. I, СПб. — М., 1880, стр. 136). Слово буткалы — турецкое относительное прилагательное (butka + h), которое может быть переведено как 'имеющий будку', 'проживающий в будке", 'происходящий из тех мест (или людей), где (которые) живут в будках".
Слово буткалы в форме буткол бытовало в украинском народе очень долго, по крайней мере до начала XX века ("буткол"—местное название малорусса из Добруджи; живущие там малоруссы — потомки ушедших в Турцию запорожцев и беглых крестьян из Галиции», — Б. Д. Гринченко, Словарь украинского языка, г. I, Киев, 1907, стр. 117).