Единственный и неповторимый Кристальный друид [ЛП]

Я выровняла дыхание, ноги уже начинали гореть. Деревья не были густыми, но идти по неровной каменистой местности было трудно. Я хотя бы была в хорошей форме.

Вдали от шума и выхлопных газов байка я стала лучше ощущать горный лес. Свежие запахи наполнили мой нос, ветерок тихо шелестел ветками, птицы бесконечно щебетали. Напряжение пропало из моих мышц, и я стала шагать расслабленно.

Я покину это место? Покину ферму? Оставлю Доминику и Грету? Оставлю зверей, которых помогала спасти, пастбища и дом, маленькую уютную квартиру над конюшней. Оставлю лес и горы.

Грудь сдавило от мысли.

Я с облегчением выдохнула, добрались до тропы к вершине, вытоптанную землю было легко увидеть среди камней, покрытых мхом и корнями, по которым я карабкалась. Я села на бревно, чтобы дать ногам отдохнуть, выпила воды из рюкзака, неподалеку захлопали крылья.

Белый сокол слетел с неба и опустился рядом со мной, источая нахальство.

Приятный был путь, голубка?

— Отвали, — буркнула я.

Как грубо.

— Будь ты сильнее, ты мог бы превратиться в большую птицу и нести меня.

Был бы я сильнее, я съел бы тебя, а не стал твоим фамильяром.

Справедливо. Как ведьма без талантов, я не могла толком ничего предложить фамильяру. Я подняла руку, чтобы видеть запястье, где, незаметная невооруженному взгляду, но сияющая лазурью для моего зрения ведьмы, была руна с завитками размером с монету, выжженная на моей коже. Это была моя с Рикром метка фамильяра, она связывала нас.

Я повернула запястье, посмотрела на блестящую метку.

— Почему ты вообще стал моим фамильяром?

Он распушил перья.

От скуки.

Я вздохнула. Он никогда не отвечал серьезно на этот вопрос.

Рикр полетел, когда я пошла по тропе. Путь становился все тяжелее, и ноги снова пылали. Температура росла, утро тянулось, и мне пришлось снять кожаную куртку и убрать ее в рюкзак. В свободной синей майке я продолжила подъем, хвост волос раскачивался, задевая мои плечи.

Я двадцать минут шла до вершины, еще десять минут карабкалась по ней, пока не нашла брешь в лесу, чтобы посмотреть на север. Прибрежные горы тянулись к горизонту, вершины с лесами перемежались с глубокими долинами. В паре ярдов за тропой склон резко опускался в долину, где было полно хвойных деревьев — и где-то внизу было распутье.

Вспышка белых крыльев. Рикр летал в пятидесяти метрах ниже по тропе.

Я добралась до него, увидела высохший ручей, спускающийся по склону. Я пошла за ним в долину, там высохшее дно ручья соединялось с журчащим ручьем. Вскоре я оказалась глубоко в долине, ручей вел меня по лесу. Ветер стал мягче и теплее, воздух гудел от насекомых и пения птиц. Белки ругались за вторжение на их территорию.

Рикр опустился на ветку. Он сменил облик на быструю белую сойку, его хохолок встал дыбом, когда я присоединилась к нему.

Чувствуешь? — спросил он.

Я прикрыла глаза. Первым делом я ощутила спокойную, но отчужденную энергию леса. Густая аура медленно растущих сосен сплеталась с яркой и быстрой жизнью летней флоры, спешащей расцвести и рассеять семена, пока зима не забрала их жизни. Бодрая энергия дикой жизни мелькала среди растений. В резком горном климате лето было важным для растений.