Электронная книга - «1415. Азенкур. Новая история». Краткое содержание книги:
Это были обширные требования, которые затронули все возможные претензии Генриха на земли во Франции, даже если бы он отказался от своих притязаний на трон. Генрих надеялся, что король и его союзники "арманьяки" будут настолько встревожены перспективой его союза с Бургундией, что будут готовы к переговорам, что и произошло, но они не зашли очень далеко. Их предложение состояло во многом из того же, что было предложено Генриху IV в Буржском договоре, вместе с женитьбой на Екатерине и приданым в 600.000 экю.[226] Англичане отвергли эти предложения и в начале октября вернулись в Англию. Члены посольства, некоторые из которых служили в кампании 1415 года, по возвращении проехали через Арфлер, тем самым приобретя полезное знакомство с портом.[227]
В течение первого месяца пребывания английского посольства в Париже продолжалась осада бургундского города Аррас. Королевские войска также активно действовали во внутренних районах страны, дойдя вплоть до Хесдина недалеко от Азенкура.[228] Но дизентерия начала брать свое. Французская армия "очевидно, находилась в поле слишком долго для военной эффективности и, прежде всего, для ее здоровья",[229] что является напоминанием об опасностях осадных кампаний, в чем Генриху V пришлось убедиться при Арфлере. Со своей стороны, герцог Бургундский не приложил особых усилий для снятия осады и снова послал своего брата, герцога Брабантского, и свою сестру, графиню Эно, на переговоры. Предварительный мир был заключен 4 сентября, хотя обещание помилования герцога Иоанна и его сторонников на этом этапе было неопределенным и подлежало дальнейшему обсуждению. Брат и сестра герцога "подтвердили, что их брат не заключал союза с Англией", но они обещали от его имени, что он не будет заключать никаких договоров с англичанами против интересов короля или его королевства.[230]
Эта ситуация поднимает несколько интересных вопросов. Если герцог Иоанн говорит правду о своих отношениях с Англией, то это подтверждает, что в августе не было заключено никакого договора с Генрихом. Конечно же, Генрих не готовился послать ему войска. Если герцог Иоанн лгал, и союз существовал, тогда мы должны спросить, был ли общий план действий, которого они с Генрихом придерживались? Например, намеревались ли они дать междоусобной войне завершиться, чтобы "арманьяки" распустили свою армию, и планировали ли в будущем начать совместный поход, когда враги Бургундии будут плохо подготовлены? Именно поэтому послы Генриха в Париже не были готовы принимать или обсуждать французские предложения во время переговоров летом? О том, что правительство Карла VI все еще опасалось англо-бургундского сближения, говорит тот факт, что оно хотело продолжать открытые переговоры с Генрихом о браке даже после возвращения английского посольства на родину. Генрих, со своей стороны, продолжал обещать, что не согласится на брак ни с кем, кроме дочери французского короля.
Дорога к войне, ноябрь 1414 — июль 1415 гг.
Желание французов поддерживать дипломатические отношения было также способом следить за действиями Генриха, и у них были все основания для этого. Когда 19 ноября открылся парламент, канцлер Генри Бофорт, епископ Винчестерский, объявил: "как наш светлейший государь король желает, чтобы против его врагов за пределами королевства были предприняты хорошие и мудрые действия, и что он будет стремиться к восстановлению наследства и прав на его корону за пределами королевства, которые долгое время и неправомерно удерживались со времен его предков, королей Англии, в соответствии с властями, которые желают, чтобы "до самой смерти ты стремился к справедливости".[231]
Другими словами, Генрих теперь был настроен на войну или, по крайней мере, намеревался использовать угрозу войны с максимальной пользой. Канцлер продолжал говорить, что подобно дереву, которое прорастает, цветет и приносит плоды в нужное время, "так и человеку дано время мира и время войны и труда". Король, утверждал он, "понимает, что наступило подходящее время для того, чтобы с помощью Бога осуществить свою цель". Кроме того, король знал, что королевство Англия теперь само благословлено миром и спокойствием "по милости Божьей", и обдумал истинность своей ссоры (с Францией) — что вместе было "самым необходимым для каждого принца, который должен вести войну со своими врагами за границей".
226
Foedera, IV, ii, 106.
227
47E101/321/15, 21.
228
Monstrelet, iii, 28.
229
Vaughan, John the Fearless, 199.
230
Famiglietti, 151; Vaughan, John the Fearless, 200–2.
231
PROME, IX, 66.