На крючке ярости

— Я рад за тебя, Чес! — он присел на корточки рядом с названным братом и, широко улыбнувшись, мягко сжал его закованные руки одной своей, — Я счастлив, что ты можешь вновь свободно дышать, что ты сумел обрести столько силы! Но ты все еще пленен… — тонкие аристократические пальцы скорбно скользнул по кандалам на руках, — Ты все еще здесь, в неволе, и моя радость отравлена горечью. Ты сумеешь освободиться полностью?

Чеслав, по-видимому, сполна удовлетворенный словами Анхеля, широко улыбнулся и гордо кивнул. В своих силах оборотень не сомневался, в том, что возвращение их теперь ускорится — тоже, и безмерно хотел сообщить об этом другу.

— Теперь, когда я могу свободно дышать, когда могу шевелить головой, мне не надо будет тратить энергию на сопротивление ошейнику, и силы вернутся скорее, — он глубоко вздохнул и склонил голову влево и вправо, разминая шею, — Еще несколько дней, Ан, два или три — и я смогу обнять тебя, брат! Я вновь смогу встать рядом с тобой, снова ощущу себя живым!.. — рыжий внезапно примолк и сжал губы, — Правда… пока не столь сильным, как прежде. Чтобы покинуть это место, особых усилий не потребуется, но вот чтобы возродить былую силу… — он тряхнул головой и неожиданно тихо застонал, неловко касаясь шеи. За проведенные в заключении годы организм оборотня отвык самостоятельно удерживать ее в нормальном положении, и теперь неожиданная нагрузка заставляла переживать не самые приятные ощущения.

— Не важно… — заметив беспокойство во взгляде друга, а также его протянутую вперед руку, Чес поморщился и упрямо мотнул головой, — Нужно привыкнуть снова быть человеком, а не шавкой на цепи. Я восстановлю силы, Ан, восстановлю их все, и тогда… — он на миг прищурился, — Пойду ва-банк. Пойду на все, абсолютно на все, безо всяких исключений, чтобы достичь нашей цели, а ты… — здесь оборотень на секунду примолк, а затем вдруг проникновенным голосом прибавил, — Не проболтайся юному наследнику о готовящемся сюрпризе. Я бы не хотел испортить эффект.

Анхель помедлил, но все-таки кивнул. Ссориться с другом ему не хотелось и, хотя, соглашаясь на его просьбу, он ощущал себя так, словно предает Анри, поделать ничего не мог.

…В обратный путь ворас отправился в облике паука, снедаемый тревожными мыслями. Чес обретает силу, Чес вот-вот выберется на волю, разрушит замок, может быть, погубит Анри, а он ничего не может сделать! Не может даже предупредить друга — Чес узнает, услышит его ушами, и тогда ссоры не миновать. И, если прошлая, по счастью, не дошла ни до чего серьезного, то эта, вполне вероятно, может закончиться плачевно — на сей раз Ан действительно станет предателем, да еще и лжецом в его глазах.

Что же делать… Он должен как-то предупредить Анри, как-то передать ему все втайне от Чеса… и тогда получится, что предает он того, кого считает братом.