Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Последней нитью, которая связывала Константина с тетрархиальными установками, был тесть Максимиан Геркулий. Однако в 310 году он порвал с ним ввиду заговора, организованного последним; тесть был низвержен и предан смерти, за которой последовало официальное «проклятие памяти»[258]. В августе 310 года, основываясь на этих событиях, анонимный оратор вновь затрагивает тему источника легитимности власти Константина, однако с соответствующими коррективами. Он повторяет озвученную в 307 году мысль о том, что Константин, будучи первенцем августейшего отца, «был уже рожден императором», при этом возвращается к этой теме неоднократно (Pan. Lat. 7.2.5; 3.1–2; 4.1). Однако особого внимания заслуживает следующий пассаж: «Мне, по крайней мере, кажется, что наилучший и высочайший подарок бессмертных богов – это быть счастливым с самого рождения и получать в качестве представителя императорского дома то, чего другие с трудом добиваются всю свою жизнь» (Pan. Lat. 7.3.2). Для тетрархов, предшественников Константина Великого, была характерна нарочитая безродность, акцентируемая через божественное происхождение от Юпитера и Геркулеса. Возможно, что в этих словах панегириста содержится определенная степень презрения по отношению к этим «безродным» императорам[259]. Но тетрархом был и отец Константина, Констанций Хлор. Впрочем, говоря о нем, оратор сообщает об «издавна существующем преимуществе принадлежности к императорскому дому» (Pan. Lat. 7.2.4). Иными словами, Констанций Хлор в этом панегирике также заявлен происходящим из императорской династии. Подробно описывая его деяния (Pan. Lat. 7.5–7), автор ни словом не обмолвился о существовании коллегии тетрархов, благодаря которой Констанций оказался у власти. Причину возвышения и Константина, и его отца оратор формулирует так: «Я начну с божественного [основателя] твоего рода – этого многие до сих пор, возможно, не знают, но те, кто тебя (Константина. – И. М) любят, знают многое. Ведь родственные узы связывают тебя со знаменитым божественным Клавдием [Готским]» (Pan. Lat. 7.2.1–2). Оговорка оратора о том, что многие еще не знают об этой родственной связи, довольно красноречива – перед нами явное генеалогическое новшество, знаменующее, как верно заметил Ч. М. Одал[260], начало построения Константином линейной династии уже вне всяких формальных связей с тетрархией и ее идеологией. Состояние письменных источников позволяет утверждать, что это первое (как установили еще Г. Дессау и О. Зеек[261]) известное нам упоминание указанного родства. Таким образом, мы можем утверждать, что, обозначив тягу к кровнородственному династизму, Константин стал реализовывать программу построения династии лишь с 310 года. До этого, как мы видели, он вел осторожную политику, для которой была характерна легитимация своего положения через установления тетрархии (306 год), внесение в них некоторых корректив (307 год) и, наконец, разрыв с идеологией тетрархии (308–310 гг.).