Поезд пришел на Тумнин

Николай Павлович расспрашивал орочей, не знают ли они местонахождения глины. Орочи недоуменно пожимали плечами, не понимая, чего от них хочет учитель.

— Такая земля липкая. Она бывает красная и серая, — объяснял он.

— Однако не знаем, — равнодушно отвечали орочи, удивляясь, зачем понадобилась липкая земля Николаю Павловичу.

Тогда Николай Павлович решил сам отправиться на поиски глины вместе со старшими школьниками. Кирилл Батум, Александр Мулинка, Ким Пунадинка и другие ребята не хуже старых охотников знали тайгу. К тому же они отлично управляли долблеными лодками, умели водить их через самые быстрые перекаты.

Снарядили две ульмагды. «Экспедиция» двинулась в путь, вниз по Тумнину. Там, где водой размыло берега, Николай Павлович останавливался, рассматривал почву.

Глина была найдена у таежного ключа Куту. Глины было так много, что учитель удивился, почему орочи не знали о ней. Больше чем на полкилометра тянулась красноватая полоса земли вдоль серебристого ключа. Здесь и вырос маленький кирпичный заводик, о котором так много было впоследствии разговоров. Под руководством Николая Павловича школьники формовали кирпич и обжигали его на кострах. Опыт удался. Неделю спустя сельский совет направил к таежному ключу целую бригаду.

Всю осень орочи гнали шестами против течения свои ульмагды, тяжело груженные кирпичом.

Были сложены новые печи в школе, в больнице, оборудована пекарня. Во многих домах, вместо грязных железных бочек, появились настоящие русские печи, теплые и удобные. Из школьных классов навсегда исчезли дым и копоть. Это радовало учителя. Желающих посещать ликбез стало вдвое больше. Пришлось разбить их на две группы. С одной занимался Николай Павлович, со второй — в ней были главным образом женщины — Валентина Федоровна и Анастасия Петровна.

С приездом Сидоровых молодая учительница, тихая, белокурая девушка с голубыми глазами, перестала думать об отъезде из стойбища, хотя договор у нее уже кончился. Когда Николай Павлович напомнил ей об этом, Анастасия Петровна ответила:

— Мне кажется, что я только вчера приехала в Уську-Орочскую! В другое место меня не тянет. Я останусь с вами.

Как только наступали сумерки, орочи шли на занятия. Каждый давно знал свое место за партой, у каждого были свой букварь, свои тетрадки, в косую линейку — для письма и в клетку — для арифметики, карандаш и перо. Приходили на урок даже старики и старухи, среди которых была и столетняя бабушка Акунка.

Удивительно вели себя орочи на уроке. Бесстрашные охотники, ходившие в одиночку на медведя, снимавшие выстрелом в глаз суетливых белок с высоких кедровых вершин; мужественные мореходы, выходившие в открытое море на своих утлых долбленых лодках во время осенних штормов, — тут в классе, в тишине, в тепле, при свете больших керосиновых ламп, становились робкими, застенчивыми, как дети.