Трёхочковый в сердце

Никто не шутил, не выкрикивал, и не аплодировал. Игра затянулась дольше предполагаемой показательной «порки». Теперь Андрей играл серьёзно. Он уже пропустил два издевательских мяча в своё кольцо, и больше не собирался допускать подобных ошибок. Ник прекрасно понимал, что его арсенал ограничен по своей эффективности в силу слишком большой разницы в габаритах и подвижности. Но до сих пор ему удавались обманные движения, в особенности, применяемые нетипично для классических ситуаций. Он решил повторить похожий, на его первую атаку, проход. Петляя из стороны в сторону Ник снова запутывал Андрея, и, подловив его в нужный момент, опять повторил тот же самый разворот, изменяя направление движения, с той лишь разницей, что сейчас он не доставлял ногу, для лучшей опоры, а сразу, играя на опережение, подвесил мяч лёгким броском. Позже, такое исполнение они стали называть «карасиками», спустя какое-то время узнали о Хуане Карлосе Наварре и его «ля-бомбе», ну и уже перебравшись за океан, ему раскрыли значения термина «floater». Тогда же это было: три – четыре.

Игра перевес, в которой казался очевидным, сейчас стояла на неоднозначно раскачивающихся весах, в одном попадании от паритета. Андрей сильно ударив по мячу, передал его сопернику. Ник начал свою атаку. Теперь Гайдук держал дистанцию, отступив с трёхочковой линии – к штрафной. Это было одно из немногих его взвешенных решений в тот вечер. Ник ещё плохо добрасывал с дальней дистанции. А о попадании речи вообще не шло. Взяв такое расстояние между нападающим и защитником, его соперник обезопасил себя от возможности пропустить проход под кольцо, попавшись на одно из обманных движений. Ник потратил несколько попыток, пробуя пройти под щит, но натыкался на Андрея, который. раз за разом, просто ждал его там. Нужно было рисковать. Ник вернулся за дугу, отошёл ещё на пару метров, показывая, что будет разгоняться. Ребята за боковой линией, подгоняемые Гайдуком, уже начали отсчитывать время до конца владения: «Пять, четыре, три…». Ник бросился вперёд, набирая скорость. Андрей ждал его на штрафной линии, готовясь к этому проходу. Игроки почти сровнялись, когда Гайдук, подстраиваясь под движение противника, отступил назад. Этого было достаточно. Ник мгновенно среагировав, сделал остановку шагом в районе штрафной линии и выпрыгнув вверх, под дружное: «Два, один…», выполнил бросок. Андрей даже руку вытянуть не успел. Четыре – четыре.

Чувство, которое Ник сейчас испытывал, не поддавалось описанию. В гробовой тишине, он слышал только стремительные всплески собственного сердца, сейчас оно словно выкачивало все звуки, эмоции и краски из окружающих. Они становились тише, мрачнее и медлительнее. Все это, как в немом кино, переполняло Ника, будто он единственный живой – цветной персонаж в этой истории. Его переполняла бурлящая энергия, готовая взорваться в кипящем котле. Он был, словно разбуженный сейсмической активностью, вулкан. Как будто каждый проход, финт или бросок – это толчок, раздвигающий тектонические плиты, выпуская лаву на поверхность. Ник уже не видел защитника, только цель, всё остальное было лишь декорациями к замедленной съёмке. Они разыграли мяч, Андрей двигался так медленно, похоже, даже не ожидая такой прыти от своего визави. Гайдук не успел ни среагировать, ни отскочить – ничего. Только выставить ногу, на пути, промелькнувшего в молниеносном проходе, Ника. Тот запнулся, теряя равновесия, нельзя было упускать возможность, ведь он уже обыграл противника. Ник начал делать двойной шаг, ноги безжалостно уходили в сторону, теряя под собой опору, и заваливая его на бок. Последним усилием он вынес мяч вверх, выталкивая его в сторону кольца. Кисть завершила движение, закрыв бросок. Ник до последнего, не упуская мяч из виду, рухнул на землю, прокатившись коленом и боком по асфальту. Послышался неприятный треск, рвущейся ткани. Но никто не обратил на это внимание, все следили за полётом мяча. Удар о щит, касание душки, отскок, ещё раз душка, небольшое вращение, попадание.