Тайная одержимость

Дальше снова шли в тишине, вот только в мыслях Нелли тишина отсутствовала. Может, все же стоит поделиться своей тайной? С тем же Зойлом. Он прекрасно к ней относился, дал работу, можно сказать, приютил. По всей видимости, он хороший человек, и с ним можно облегчить душу. Вот только как объяснить, что видела? Зойл сочтет ее сумасшедшей. Нелли даже в полицию с этим не обращалась. Вернее, сразу после случившегося она побежала именно туда и даже в здание вошла, а затем…

А затем внезапно остановилась, поскольку осознала чудовищность ситуации. Она собиралась рассказать им о бессмертном? О «неубиваемом», бессмертном человеке? И что бы ей на это ответили? «Что и когда вы принимали?» У Нины, внештатного редактора, заявление брать отказывались, хотя муж отсутствовал третьи сутки, и на связь никак не выходил. А тут сверхсоздание какое-то! Но ведь ей не привиделось, не привиделось, нет! Нелли знала: она не сумасшедшая.

На этом история с полицией закончилась. Нелли развернулась и ушла. И до сих пор не понимала, правильно ли тогда поступила, не сказав полицейским ни слова…

Первой до дома дошла Ликерия. Серая невзрачная пятиэтажка. Примерно в такой же проживала Нелли, разве что фасад разукрашивали цветные полосы.

Ликерия попрощалась с Зойлом, махнула Нелли и ушла в свое одиночество – как знала Нелли, жила она одна. И вообще была сиротой, по крайней мере, об этом шушукались официантки. Нелли в плане семьи повезло, у нее были любящие, заботливые родители. Вот только покинули ее преждевременно. Ей было восемь, когда не стало папы – убило током, когда чинили проводку, и девятнадцать, когда заболела мама. Поэтому напарницу Нелли понимала, пускай их жизни существенно разнились. Возможно, по причине нелегкого детства, Ликерия и была несколько отстраненной: держалась обособленно, ни с кем не общалась и частенько уходила в себя.

Пронаблюдав за тем, как Ликерия скрылась за сколоченной из дощечек дверью, Нелли с Зойлом направились дальше.

Когда дошли до нужной пятиэтажки, Зойл остановился, осмотрел ее дом…

– Нелли, – обратился к ней Зойл, – запомни, пожалуйста: если ты захочешь со мной поговорить, чем-то поделиться или просто высказаться, ты должна знать – я тебе не откажу. Я тебя выслушаю и помогу чем смогу. Понимаешь? – спросил под конец, стараясь не терять с ней визуального контакта.

Нелли только кивнула. Это все, что она могла. Однако как же хотелось высказаться! Поделиться бедами, своими переживаниями. Но если Нелли сейчас заговорит, была уверена, уже не остановится и выложит все, что только могла. Она не сдержится и перескажет свою жизнь: последние месяцы, до мельчайших подробностей. А откровенность была чревата, и в первую очередь для Зойла.