Воспоминания бродячего певца. Литературное наследие
- Автор: Гнесин Григорий Фабианович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-907189-63-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания бродячего певца. Литературное наследие». Краткое содержание книги:
– Нет никого?! А? Чёрт возьми!.. Рафаэлло! Рафаэлло!
– Иду, синьор, сейчас, сейчас!.. – и из-за ряда спущенных декораций выскочила неуклюжая хромая фигура…
– Познакомьтесь, господа!.. Вот наш новый товарищ Грегорио… А это Рафаэлло – наш библиотекарь и костюмер!..
Мы раскланялись, пожали друг другу руку, и я сразу почувствовал симпатию к этому человеку, который дни и ночи проводил в театре, занимаясь всякими тряпками, книгами и бутафорией…
– Сегодня у нас идёт «Слуга двух господ», – где занята вся труппа, и всё уже готово… А вот через час соберётся наш кружок для уяснения завтрашней пьесы, которая есть всецело импровизация… И вот вы сегодня же увидите, как это делается. А пока пойдёмте, я вам покажу всю сцену, декорации и уборные.
Мы отправились всей компанией. Всё было просто, нарочито просто, хоть и театрально. Декорации, близкие к старинной комедии, т. е. больше всего построены на спущенном фоне.
Несколько позже собралась понемногу труппа. Все отнеслись ко мне тепло и сердечно и поразили меня дисциплиной. Как только Чиони попросил внимания, все тихо расселись кружком и, что называется, обратились в слух.
– Синьоры! Завтрашняя пьеса в масках! – медленно, но деловито говорил Терцини. – Кое-что из старого, кое-что из нового… Новое – это введение иностранцев, которых будет исполнять наш новый товарищ, который, будучи к тому же певцом, заменит нам Грациани… Теперь прошу внимания! Я прочитаю вам сценарий!
И слово за словом, он рассказал им содержание пьесы, причем выражалось оно так: «сцена происходит там-то», «на сцене такие-то». Одно лицо говорит о «том-то», «другое ему отвечает». «В антрактах такие-то лица проделывают те или иные «lazzi»»…
Каждое названное лицо принимает к сведению своё положение в пьесе, – и всё… Когда дело доходит до появления в интермедии иностранцев, Терцини оборачивается ко мне и любезно говорит:
– Вам я объясню подробнее потом! Но вы запомните, с кем имеете дело на сцене, как нужно с ними разговаривать и о чём!..
Так пробеседовали часа два, и разошлись. Вечером я заранее пришёл в театр, чтобы, пока ещё сам свободен, – рассмотреть публику…
Тут меня поразило следующее: здесь демосом являлись не только плебеи – мещане и рабочие, здесь в ложах сидела самая настоящая интеллигенция, которая тоже радовалась, что хоть несколько дней в году она получает настоящее удовольствие от истинного театра, а не от компании хорошо заведённых и мастерски сделанных манекенов…
Здесь были и взрослые, и дети; все приходили своевременно, шумно рассаживались по местам и, вслух прочитывая программу, восклицали: – «А! Терцини!.. Это будет здорово!.. А кто играет доктора?.. Бернарди?.. Ну, этот посмешит!..»
Предвкушая удовольствие, они осматривали друг друга, улыбались и, вместо наших салонных приветствий и разговоров, звучали простые тёплые слова:
– А, синьор Балла!.. Вот наконец приехали к нам весенние друзья! Насмеёмся теперь на весь год! Ха-ха!
И такие же ласково-радостные восклицания раздавались отовсюду.
Наконец раздвинулся занавес, и началась весёлая комедия похождений Труффальдино… Терцини был в ударе. Я изумлялся, глядя на этого старика, совершенно преображённого и проворного, как юноша. Вся пьеска, написанная в тонах комедии дель-арте, была разыграна прекрасно… И хохоту, и аплодисментам не было конца…
Но вот закончилась комедия, и публике предстояло ещё большее удовольствие… Следующая пьеска называлась так: «История с ослом»… (Никто не знал её содержания, и в программах ничего не было сказано о действующих лицах. Всё это служило залогом чего-то нового и неожиданного.)
Опять раздвинулся голубоватый занавес. Мы увидели перед собой дверь в «остерию»20 и несколько простых трактирных столиков. За одним из них сидел толстый монах, в котором сейчас же узнали старика Терцини. Перед ним стоял стакан с недопитым вином. Ударяя кулаком по столу, монах гневно разговаривал с высоким трактирщиком, возмущаясь тем, что в «остерии» так мало вина…
– Я хочу пить и хочу напиться!.. А у тебя на стойке каких-нибудь двадцать фиаско с вином!
– Carissimo padre! Ну, мыслимое ли дело, чтобы вам не хватило двадцати фиаско! Подумайте!
– Дурак! С меня достаточно и двух!.. Но я только тогда пью с наслаждением, когда мне кажется, что если я захочу, то буду пить бесконечно… А когда я вижу каких-то несчастных двадцать бутылок, то мне противно выпить даже один стакан!.. Нате вам ваш сольдо!.. – крикнул монах и бросил на стол небольшую медную монету…
– Эй, эй, простите!.. Но с вас следует за стакан два сольдо!..
– Но ведь я выпил только половину!.. Это беззаконие!.. Другую половину выпьете вы сами, и с меня же ещё возьмёте лишнее сольдо?!.. Да ведь это же воровство среди бела дня!..
20
Трактир.