Конец [Fin]

— Хитро придумано! — отзывается Мария. — Небо-то тучами затянуто…

— Ньевес уверяет, что он приедет, — неожиданно говорит Ампаро тоном человека, погруженного в свои мысли. — Она все еще верит, что он приедет…

— Кто? Тот… тот самый, что до сих пор не приехал? — уточняет Мария.

— Да, она мне совсем недавно об этом говорила, она очень волнуется, по ее словам, случись ему передумать, он бы ей сразу сообщил… Она боится, что с ним что-то стряслось по дороге, когда он ехал сюда.

— Возможно, он решил позвонить не сразу, а чуть помешкал с этим, — предположила Кова, — стал звонить, когда вы уже были на месте, а так как телефоны не работают…

— Вот ты пойди и объясни это ей, — просит Ампаро, — может, сумеешь убедить… Не пойму, чего она так трепыхается из-за…

— Из-за погоды, из-за туч, — подхватывает Хинес, — из-за всего разом… Все получается не так, как она планировала.

— Ты прав, — соглашается Ампаро, — небо по-прежнему затянуто тучами; я недавно выходила, и, похоже, проясняться не собирается.

— Что касается Ньевес, — добавляет Ибаньес, глядя на другой конец стола, — то она вроде бы начинает цепляться к Рафе. Еще минуту назад они мирно беседовали, но теперь, как я вижу, уже разгорается ссора…

Все поворачивают головы в ту сторону, куда указывает Ибаньес. Резким движением Ньевес закупоривает бутылку, из которой только что наливала себе вина, и продолжает что-то говорить Рафе, не глядя на него. Рафа стоит рядом и слушает с сердитой миной, а в это время Марибель и Уго, болтавшие в нескольких шагах от них, быстро приближаются к спорящим, хотя пока и не рискуют вмешиваться. Сразу наступила настороженная тишина, так что слегка повышенный голос Ньевес слышен довольно отчетливо, и все улавливают смысл ее слов.

— Это одно и то же! — возмущается Ньевес. — Совершенно одно и то же! Скажи, а как относились в Германии или Швейцарии к испанцам, приезжавшим туда на заработки? А я тебе скажу, как относились: как к полным ничтожествам, которые годятся только для черной работы, которые не умеют говорить на их языке и готовы день и ночь просиживать в Испанском центре или в своих гетто, потому что они абсолютно не способны включиться… в тамошнюю жизнь…

— Да, но все они по крайней мере ехали туда работать, а не воровать и не торговать наркотиками. У всех испанцев имелся договор на работу.

— Ну не у всех, согласись, что не у всех.

— Или их позвали те, кто приехал раньше, — не уступает Рафа, — потому что знали, что и для новых работа найдется.

— То же самое происходит сейчас у нас.

Марибель делает шаг в сторону Рафы.

— Перестань, Рафа, — говорит она ему тихо, примиряющим тоном, а потом покорно добавляет скорее для себя, чем для окружающих: — Стоит ему коснуться этой темы…

Но Рафа уже закусил удила и не обращает на нее ни малейшего внимания.

— Нет, это совсем не то же самое, — отвечает он на последний аргумент Ньевес. — Совсем не то же самое, черт побери! Мы, испанцы, отправляясь в эти страны, вели себя как приличные люди, помалкивали себе в тряпочку и соблюдали чужие законы. И знаешь почему? Потому что в этих странах правительство умело держать иммигрантов на коротком поводке, и не дарило им продукты в супермаркетах, и не оплачивало им жилье, и не… не строило им мечети, и не…