Конец [Fin]

— Наш образ жизни, дорогой, наш, — поправляет его Мария с сообщнической улыбкой.

— Нет, с этими двумя голубками говорить бесполезно — сразу видно, что у них еще не кончился медовый месяц, хотя они пока даже не успели пожениться. Прямо купаются в своем счастье. Тошно смотреть…

— Просто тебе самому хотелось бы иметь молодую и красивую невесту, которая любила бы тебя, — бросает Ампаро.

— А я и не стыжусь признаться, что испытываю зависть — и даже не сказать, чтобы совсем белую, но… да, я завидую, ведь счастье — это состояние, которое в некотором роде превращает человека в идиота, во всяком случае — отупляет. Но если говорить о духовной жизни, то гораздо продуктивнее страсть, а еще лучше — утрата.

— Ну тогда ты один заменишь собой целую фабрику, — замечает Ампаро, — уж чего-чего, а желаний и утрат у тебя — в товарных количествах.

— Я сказал «страсть», а не «желание». А что касается утрат, то это не моя проблема.

— Очень даже твоя! — говорит Ампаро с нажимом, глядя Ибаньесу в глаза. — Уж мне ли не знать.

— Тебе? Ничего ты не знаешь! — отвечает Ибаньес с такой злобой и таким тоном, что это не может не удивить всех, кто его слышит.

Повисает неловкое молчание, и ни один из пятерых присутствующих не находит, что сказать, чтобы исправить положение. Ибаньес волком смотрит на Ампаро, он тяжело дышит, но потом делает глоток из своего стакана, стараясь взять себя в руки. Ампаро в свою очередь отводит глаза — она, вне всякого сомнения, сильно взволнована и выбита из колеи разговором, хотя пытается изобразить гордую невозмутимость. Никто так и не решается произнести хоть слово.

— А у тебя пикап? Какой? — неожиданно обращается Мария к Ибаньесу.

— Что? — удивленно переспрашивает Ибаньес, поскольку вопрос застал его врасплох, как и всех прочих.

— Ну какой марки, какой модели…

Ибаньес открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого вдруг весело улыбается.

— А теперь что пришло тебе в голову? — спрашивает Мария, тоже улыбаясь.

Но Ибаньес успел вернуть лицу всегдашнюю ироничность и развязность. Можно подумать, он начисто вымел из памяти только что разыгравшуюся сцену, хотя внимательный наблюдатель заметил бы, что он нарочито старается не смотреть в сторону Ампаро.

— Нет… я думал… — отвечает он Марии, — такой вопрос скорее мог бы задать Рафа… И с ним в разговор на эту тему вступать было бы опасно, но ты-то вряд ли станешь перечислять мне все марки машин, какие только есть в каталоге. У меня «фиат-дукато», фургон, самый вместительный, но… Скажи, неужели именно это больше всего интересует тебя в моей личности? Очень уж грустно, если кто-то считает главным твоим достоинством автомобиль.

— Знаешь, а вот мне хотелось бы узнать, как тебя, собственно, зовут, я имею в виду имя, — вдруг заявляет Кова, и к ней тут же обращаются все взгляды. — Тебя тут называют исключительно по фамилии — Ибаньес, но в святцах-то наверняка нет никакого Ибаньеса.