Обещания и Гранаты [ЛП]

— Ты со всеми гостями своего дома обращаешься как с проститутками или только с теми, от кого тебе что-то нужно?

Когда моя рука опускается с дверной ручки, я оборачиваюсь и вижу Джонаса, прислонившегося к стене в противоположном конце коридора.

Его темно-каштановые волосы отросли с тех пор, как я в последний раз видел его лично, концы завиваются вокруг мочек ушей и касаются бородатой челюсти. Яркие фиалковые глаза смотрят на меня в ответ, неодобрение выстилает необыкновенные радужки.

Одетый в черную кожаную куртку с логотипом своего бара — огнедышащий минотавр, управляющий колесницей, — и темные джинсы, разорванные на колене, он выглядит совершенно неуместно на фоне современного, неиспользуемого декора, засоряющего мой дом.

Когда мы с мамой посетили Аплану, мы остановились в гостинице «Асфодель» на южной, более изолированной границе; участок пляжа за отелем был более скалистым и не имел подходящей пристани для яхт, поэтому туристы, как правило, вообще избегали его.

Каждый год моя мама экономила каждый лишний цент, который зарабатывала в детском саду в Бостоне, выходя из нашей убогой квартиры в Гайд-парке, отказываясь от ужина после того, как убедилась, что у меня достаточно еды, и шила нашу одежду на электрической швейной машинке, которую нашла в переулке, когда я был младенцем.

Честно говоря, я бы, наверное, предпочел еду, которая не состояла бы из бобов, только один раз, когда я рос во время каникул на выходных в разгар зимы — единственный раз, когда она могла уйти с работы, — но Дейдре Андерсон было важно, чтобы ее единственный сын испытал хоть какую-то жизнь за пределами Бостона.

За пределами бедности, в которую вверг нас мой донор спермы, что ее возможный рак усугубился.

В первый раз, когда я вернулся на остров через много лет после смерти матери, Джонас Вулф был чем-то вроде имени нарицательного; один из немногих круглогодичных жителей Апланы, его родители переехали из Лондона, когда он был ребенком, и вырос на северной части острова, где процветал бизнес и все, казалось, стекались.

Однажды летом один талантливый человек нашел его для своего модельного агентства, что привело его к славе еще до того, как он стал подростком.

Учитывая, что Аплана в первую очередь известна своим экспортом крабов и дикой мятой, открытие Джонаса дало острову преимущество перед теми, кто входит в Национальную зону отдыха Гавани, и в течение долгого времени они делали все возможное, чтобы заманить людей в то самое место, где жил Следующий сердцеед Америки.

До своего двадцать первого дня рождения, когда он был арестован и обвинен в попытке убийства владельца острова Тома Примроуза. После краткого пребывания в тюрьме, во время которого он признался в связях с какой-то секретной организацией, Аплана в основном избегала его, и был вынесен запретительный судебный приказ, который не позволял ему быть даже на расстоянии плевка от особняка Примроуз.

Я узнал в нем много от самого себя, когда стало известно о его аресте, и поэтому нанял адвоката, сократил ему срок и был там, чтобы поприветствовать его, как только он был освобожден.