Мастеровой [СИ]

– Сей минут! – сказал официант и умчался. Обратно появился с серебряным ведерком в руках. Из него торчало горлышко бутылки. Официант поставил ведерко на стол, сорвал с горлышка фольгу и с легким хлопком извлек пробку. Завернув бутылку в салфетку, разлил шампанское по бокалам. После чего снова убежал.

– Дамы, господа! – Куликов поднял свой бокал. – За здоровье присутствующих!

– И награды! – добавил Рогов.

– Будет здоровье, будут и награды, – хмыкнул Куликов и в два глотка осушил бокал.

– Николя! – укорила его супруга.

– Ерунда! – ответил Куликов. – Легкая шипучка.

Федор пригубил из своего бокала.

– Кислятина! – пожаловался Другу.

– Она вся такая, – отозвалось в голове. – Виду не показывай. На нас смотрят. Сейчас мы их удивим.

– Вдова Клико? – спросил Федор, ставя бокал.

– Точно! – кивнул Куликов. – Разбираетесь, Федор Иванович? Не ожидал.

– Доводилось пробовать, – скромно сказал Федор. Дамы наградили его удивленными взглядами.

Подскочил официант с подносом. Расставил перед гостями тарелки с запеченной стерлядью, в центр стола водрузил блюда с тонко нарезанным пшеничным хлебом. Федор наколол вилкой ломоть и положил на тарелку перед собой. Затем взял правой рукой странный нож, походивший на лопатку. Прижал вилкой стерлядку к блюду и легким движением срезал филе с хребта. Отделив кусочек, обмакнул его в соус и отправил в рот. Положив приборы, отломил от хлеба кусочек и бросил следом. Прожевал – вкусно. Внезапно в нем проснулся аппетит, и Федор набросился на угощение. Ел быстро, но аккуратно, сопровождая каждый кусок глотком из бокала. Не успел опомниться, как стерлядка кончилась. Этим тут же воспользовалась Куликова.

– Где вы научились так пользоваться столовыми приборами, Федор Иванович? – спросила. – Признаться, удивили.

– Я… это… – смущенно забормотал Федор. – В книжке видел.

– Menteur[47]! – фыркнула жена Рогова.

– Аля! – укорил ее муж.

– Excusez-moi, Madame. Si vous voulez que vous ne soyez pas compris, choisissez une autre langue, comme le Latin. Je connais le français, ainsi que l'allemand et l'anglais[48], - сказал Федор.

За столиком воцарилась тишина. Офицеры и их жены изумленно смотрели на Федора. Первым не выдержал Куликов. Откинувшись на спинку стула, он захохотал. Хрюкнув, к нему присоединился Рогов, следом прыснула Полина. Алевтина покраснела, но спустя несколько мгновений присоединилась к остальным. Невозмутимым остался лишь Федор. Наконец смех стих. Первым заговорил Куликов.

– Умеешь ты удивлять, Федор. Где выучился языкам?

– В приюте. Была у меня там покровительница, свободно говорила на всех трех. А у меня к языкам способность.