I was whole, whole I would remain (ЛП)
- Автор: dwellingondreams
- Язык: русский
- Переводчик: "DaenaRu"
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «I was whole, whole I would remain (ЛП)». Краткое содержание книги:
Явилась вызванная служанка, и Лианна нервно заерзала перед зеркалом, стараясь не смотреть на свое отражение. Через несколько недель ее волосы будут уже доходить до плеч, они всегда быстро отрастали. Она не хотела смотреть себе в глаза. Ее глаза были глазами ее отца, глазами Брандона, и они смотрели на нее, обвиняли ее, отвергали ее. Она хотела злиться на отца, злиться на брата, но на самом деле, она понимала, что тот, на кого больше всех злилась она, кого больше всех ненавидела – из всех, это была она сама.
Глупая, эгоистичная, легкомысленная маленькая девочка. Это была просто злая насмешка. Ничто из этого не было правдой. Он никогда не собирался делать ее второй королевой, не собирался находить ей место при дворе, не собирался давать законное имя их детям. Он говорил ей только то, что она желала услышать, во что хотела верить, чтобы оправдать себя перед собой. И как хорошо он ей говорил. Оглядываясь назад, она понимала, что это было смехотворно, но тогда… когда он говорил с ней в Харренхоле, в его письмах, все это казалось таким искренним, таким настоящим, таким важным.
Он говорил, что видел ее во снах, даже еще до их встречи. Ему снились синие зимние розы, растущие вокруг меча и щита, на котором было нарисовано смеющееся дерево. Ему снилась сероглазая дева с сердцем воина, молившаяся в богороще, чтобы старые боги вмешались и изменили ее судьбу. Он знал вещи, которые она никогда ему не рассказывала. Ему снилась девушка, охотившаяся на черного оленя в волчьем лесу, вместе с братьями, воющей волчьей стаей.
Они загнали тогда черного оленя, за два месяца до поездки на юг. Последняя охота, на которой она была. Нед подумал, что это был дурной знак, из-за ее помолвки с Робертом, но Брандон только посмеялся над такой чушью, указав, что олень был скорее темно-коричневый, чем черный, ну и к тому же, разве «Роберт Лии» не был скорее диким вепрем, ведь сколько раз она называла его свиньей? Как они тогда смеялись с Беном, и даже Нед выдавил улыбку, качая головой на их дикое веселье.
Лианна перерезала тогда оленю горло сама, прорезав насквозь своим охотничьим ножом, избавляя его от страданий. Она все еще помнила его теплое влажное дыхание на своих руках. Ее тошнило, когда она впервые в жизни убила живое существо, кролика, на одной из первой своих охот, когда ей было всего десять. Отец утешал ее по-своему, грубовато, велев ей дышать ровно и твердо держать нож. Она помнила его руки, тяжелые, но ободряющие на ее плечах. Потом он хвалил ее за решимость, и они ели жаркое из кролика на ужин. Она всегда так ценила его редкие одобрительные улыбки.
Она больше не получит от него улыбок, ничего больше.
И все же Рейгар рассказал ей об охоте, которая ему приснилась, и он просто не мог о ней знать. Неужели это было ложью? А если его сны были правдивы, или сбывались… То во всем этом была какая-то правда. Что-то должно было быть искренним. Тогда он говорил, что им суждено быть вместе, и она верила ему, принцу со звездами в глазах, который говорил одновременно о прошлом и будущем, который пел так красиво, который говорил ей, что она должна взять свою судьбу в свои руки и решить ее одним смелым ходом…
И все же, все, что она могла сейчас видеть, это Брандон, закинувший оленя на свои широкие плечи, кровь стекала по его кожаной куртке, пока они шли назад к лошадям.
– Если бы ты была на всех моих охотах, сестренка, – почти поддразнивающе сказал он, ласково улыбаясь ей. – Тиха как мышка, когда захочет, а, Нед? А стреляет из лука лучше многих мужчин, что я знаю.
Лианна улыбнулась похвале, стрела, поразившая оленя, была в ее холодных руках, и она вертела ее, снова и снова.
– Роберт думает проверить твои умения на вашей свадьбе, Лия, – сказал Нед, как ему показалось, ободряюще. – Ты бы этого хотела, разве нет? Маленький турнир в честь твоей свадьбы? Говорят, охота в Штормовых Землях отличная, там множество оленей. Ты чуть ли не каждый день будешь есть оленину.
И это ненадолго ее развеселило, но потом она представила себе Роберта, изрядно подвыпившего на этом турнире, с девицами на его коленях, висших на его мускулистых руках, его грубых шутках и громком смехе, представила себе их постель, себя униженной, его торжествующего, как какого-то великого завоевателя, думающего, что он сам Орис возрожденный…
Ее улыбка пропала, и она была холодна и отстраненна.
– И тогда она мне быстро надоест, и через год я не смогу терпеть вкус оленины. Единственный турнир, которого я жду – в Харренхоле.
– Штормовой Предел? Он никак не может быть больше Винтерфелла, – насмешливо изобразил ее Бенджен высоким голоском. – Говорят, там воняет морской водой. Я буду там так несчастна. О, пожалуйста, Нед, скажи, что ты останешься со мной после свадьбы, не оставляй меня с этой свиньей…
Брандон едва не уронил оленя от хохота, а Бен побежал прочь от Лианны, которая почти хотела вонзить в него стрелу. Нед покраснел от натуги сдержать собственный смех, глядя на них.
– Ты червей наешься, когда я с тобой закончу! – визжала Лианна, мчась за братом, который ускользал от нее в деревьях.
– Лучше червей, чем оленины! – насмешливо напевал в ответ Бен, уклоняясь от кома земли, который она в него швырнула. – Нед, убери ее! Помоги! Натравите на нее собак, она взбесилась! – его хихиканье затихло только когда она прижала его к земле, и они оба скатились с небольшого склона, кричащие и задыхающиеся. К этому моменту Лианна уже не выдержала, и могла только чуть шлепнуть его, беспомощно хихикая.
Теперь у нее были только воспоминания об их смехе, о скрипе снега под ногами, о запахе леса. Она глубоко вздохнула, пока ее сине-серое платье зашнуровывали. Она настояла, чтобы ей туго затянули простую косу на затылке, короче, чем бывала раньше. Служанка, Гвенда, отступила на шаг, сложив перед собой руки и очень тихо сказала:
– Я буду молиться сегодня о вашем лорде-брате, миледи.
Она не будет молиться о его победе, понимала Лианна. Это была бы измена. Противником ее брата была корона. А точнее, сир Эртур. Она уже несколько дней не видела Эшары, и не могла ее за это винить.
– Благодарю, – сказала Лианна, хотя сам Брандон никогда не принял бы молитвы Семерым за него. Она молилась прошлым вечером. Молилась, чтобы он остался жив. Она не могла заставить себя желать смерти Эртуру Дейну, но она хотела… Она хотела, чтобы Брандон был в порядке. Она хотела, чтобы он отправился домой, с отцом и женой, как и должен был еще несколько месяцев назад. Она не хотела, чтобы все это случилось. Она хотела исчезнуть.
Гвенда ушла, и Лианна отвернулась от яркого света, падающего в окно. Ей хотелось темноты и бури. Она хотела, чтобы Королевскую Гавань накрыл снегопад, покрыл все красное чистой белизной. Но зима уже давно прошла. Она задумалась, готовились ли Элия и ее дамы к суду, в этот самый момент. Проводил ли Рейгар время с ней? А что с его детьми? Теперь ее не била ревность, в ней была только пустота. Ей надо было поговорить с Элией, принести ей извинения, но что хорошего из этого выйдет? Что сделано, не изменишь. Она никогда не вернется домой.
В дверь раздался тихий стук, и сир Джейме открыл ее снаружи, чтобы впустить Рейгара. Она никогда не была заперта в этих комнатах, но снаружи всегда стоял королевский гвардеец. Лианне не надо было спрашивать, зачем. Чтобы и других держать снаружи, потому что Рейгар боялся за нее, волновался почти ненужно, и чтобы держать внутри ее. Это было как в Башне Радости. Она считала себя там свободной. Она не могла быть более неправа. Это все равно была клетка, просто она была слепа, обманывая себя, думая, что может проскользнуть сквозь золотые прутья. Если бы она тогда передумала, если бы сказала Рейгару, что это ошибка, что это было неправильно, послушал бы он ее слова, отпустил бы домой?