I was whole, whole I would remain (ЛП)

Но это было то, что было. Мечта. Королева Мартелл использует свое влияние, чтобы убедить сына позволить дочерям наследовать его трон, в то время, как у него есть сыновья? Такого никто и никогда не потерпит. Элия не была ребенком. Она давно понимала разницу между безумными мечтами и реальностью. Она не ненавидела Лианну Старк, подумала она. Она думала, что возненавидит девочку с первого взгляда, и возможно, она должна была, но она не ненавидела. Оберин назвал бы ее мягкосердечной, за то, что не желала мести и крови. Она думала, что может быть ненавидела Рейгара. Но его любовницу…

У Элии не было желаний принимать деву в свои объятья, словно младшую сестру, и показывать ей, как поступать правильно. Она была только преградой, словно упавшим деревом или камнем на дороге. Ее объедут окружным путем и уберут позже. Элия не хотела ломать ее, наслаждаться ее неожиданным горем и расстройством. Но между этим чувством и прощением расстояние было большое. Она желала, чтобы всего этого никогда не случилось, и возможно, Лианна желала теперь того же. Но боги будь благословенны, девчонка должна считать себя счастливицей, что на ней нет короны. Потому что иначе выбора для Элии бы не было. Любовниц можно принять, в определенных обстоятельствах. Вторая королева все поломала бы.

Рейгар выделил две недели на приготовление к дуэли. Сир Эртур попросился биться в его имя. Элия некоторое время думала, что Рейгар будет настаивать, что будет сражаться с Брандоном Старком сам, дабы продемонстрировать при дворе свое боевое мастерство и доказать, что боги с благоволением смотрят на него, но не стал. Может быть он решил, что так оказывает добро Лианне. Может быть он размышлял разумнее, чем было до сих пор, и понял, что если убьет брата девушки у нее на глазах, она будет менее настроена делить с ним постель.

Пока же Элия предпочитала проводить это тяжелое время с детьми. Скоро должен был быть первый день именин Эйгона, и она так редко их видела в последнее время. А теперь, когда Рейнис… В ее груди все сжалось. Не этого она хотела для Рейнис. Она знала, что однажды она должна будет выйти замуж, и это не была плохая партия, но это не… Она не хотела, чтобы все случилось именно так. И пусть она не ненавидела Лианну Старк, она подумала, что с удовольствием отдала бы на пытки ее и Рейгара за то, что они впутали Рейнис в этот кавардак. Ее дети были ее драгоценностями. Она хотела, чтобы их не тронуло это безумие, чтобы они не попали в самый его центр. Утешением было то, что Рейнис все еще будет расти с ней, но она не сможет увидеть Винтерфелл впервые в день своей свадьбы. Ей придется провести какое-то время на Севере перед свадьбой, чтобы привыкнуть к людям и обычаям, чтобы доказать, что она не какая-то южная вторженка, которая собирается сменить их богов и их обычаи в сердце мальчика Старка, за которого выйдет замуж. По крайней мере, у них будет больше времени, потому что будущий жених еще даже не был зачат. Элия могла по крайней мере посочувствовать Кейтлин Талли. Скорее всего, не так она себе представляла этот год.

Она знала, что Рейнис будет сильной. Что ее дочь будет хорошо подготовлена к жизни в роли леди Винтерфелла. Она вступит в этот брак подготовленной и уверенной. Она научится, когда можно высказывать свое мнение, а когда придерживать язык. Она будет красивой, умной и смелой, и они научатся ее любить. Но это не отменяет факта, что ее продали, вместе с флотом и разрушенным замком. Все браки были путем к изменениям. Во всяком случае, таким точно был брак Элии. Но ей было двадцать два, когда ее обручили с Рейгаром. Это много лет было желанием ее матери – увидеть ее замужем за принцем – но и сама Элия пошла на это вполне добровольно.

Что она скажет Рейнис? Что ее судьба была решена, когда она была почти младенцем, потому что ее отец взял дочь высокородного лорда в любовницы? И все ради пророчества, каких-то туманных снов? И боги, что она скажет Эйгону? Он должен стать лучше. Лучше Рейгара, лучше Эйриса, лучше Джейхейриса, лучше их всех. Он должен стать королем в каждом смысле этого слова. Будь воля Элии, ее сын никогда не будет сидеть на Железном Троне спокойно. Но все же будет сидеть, и о ней напишут в истории, что она создала сильного и справедливого короля, и не только в своем чреве.

Но пока Эйгона водила по комнате кругами Ларра, которая смеялась, глядя как он балансирует на ее туфлях, а Рейнис о чем-то оживленно болтала с терпеливо слушающей ее Инис, сталкивая друг с другом фигурки лошадей, львов, собак и медведей. Рейнис придется как можно скорее научиться управляться со стаей. Элия никогда не была на Севере. Этот вариант никогда не обдумывали, когда мать прикидывала брачные планы на нее и Оберина. Когда бы она не думала о нем, она представляла себе покрытые снегом поля, серые горные хребты и море суровых лиц, отороченных зимними мехами, головы, склоненные под тяжестью небес.

Она встряхнула себя из горького настроения. Были и другие дела, которыми следовало заняться. Она до сих пор не терялась в жалости к себе, ярости или страхе, и не собирается начинать. Скоро закончится суд, и их внимание будет обращено к Штормовым Землям. Они получили весточку от Джона Коннингтона, что он скоро прибудет. У них по прежнему не было вестей от Штормового Предела. Это ее беспокоило. Боги знают, что задумывали Баратеоны, и кого они уже убедили в праведности своего дела. По крайней мере, Рейгар счел правильным показать ей письмо, которое он написал. Лианна Старк тоже его подписала.