Сладкоречивый незнакомец

— Я неподобающе одета, — сказала я через дверь.

— И все равно впустите меня.

Я открыла замок, распахнула дверь и обнаружила Джека Тревиса в джинсах и белой рубашке. При нем был небольшой брезентовый портфель, потертый, как от длительно использования. Он окинул меня медленным взглядом.

— Ну и как, удалось собрать кроватку?

— Мы в процессе. — Я пыталась игнорировать тяжелые удары сердца. — А где Соня?

— Мы с ней пообедали. И я только что отвез ее домой.

— Уже? Так скоро?

Уставившись на меня, он чуть пожал плечами.

— Могу я войти?

Я хотел отказать ему. Я чувствовала, что между нами что-то происходит. Что-то, что требует обсуждения условий, компромисса… и я не была готова к этому. Но я не смогла выдумать повод, чтобы его не впустить. Я неуверенно отступила назад.

— А что в сумке?

— Инструменты.

Джек вошел в квартиру и закрыл дверь. Он двигался осторожно, словно попал в неведомое окружение, таящее скрытую опасность.

— Привет, Люк, — тихо сказал он, присев у малыша. Он осторожно притормозил кресло-качалку, и Люк с энтузиазмом забулькал и засучил ножками. Не отрывая взгляда от ребенка, он спросил:

— Ты слушаешь Этту Джонс?

Стараясь казаться легкомысленной, я ответила:

— Когда я что-то собираю, я всегда слушаю Джонни Ли Хукера, Бонни Рэйт…

— А ты слышала что-нибудь из Дип Элэм бойз? Техасский блюз… Блайнд Лемэн Джефферсон, Лидбели, Ти-Бон Уокер?

Я задержалась с ответом. Мое внимание попало в ловушку зрелища широких плеч и сильной спины, напрягшейся под рубашкой.

— О Tи-Боне Уокере слышала, об остальных нет.

Джек глянул на меня.

— Слышала когда-нибудь «See That My Grave Is Kept Clean»[4]?

— Да, но я считала, что это песня Боба Дилана.

— Нет, это перепев. Первым ее спел Блайнд Лемон. Я запишу тебе ее на диск, — теперь его не так-то легко отыскать.

— Не думала, что парень из Ривер Оукс[5] может так много знать о блюзе.

— Элла, дорогая… блюзы — это то, к чему хороший человек не может относиться плохо. Особенно, если этот человек из Ривер Оукс.

Просто сумасшествие, до чего мне нравился его голос. Протяжная медлительность баритона, казалось, проникала внутрь моего тела и резонировала в совершенно невероятных местах. Мне хотелось сесть на пол рядом с ним, провести рукой по его густым, коротким, эффектно постриженным волосам, и позволить моим пальцам замереть у основания шеи. Расскажи мне все, сказала бы я. О блюзе, о том, как было разбито твое сердце, о том, чего ты больше всего боишься, о том, что тебе хотелось бы сделать больше всего, но ты не можешь себе этого позволить.

— А чем это так вкусно пахнет?

— Я готовила спагетти.

— Что-нибудь осталось?

— Но вы же только с обеда.

Джек казался обиженным.

— Мы были в одном из этих причудливых мест. Мне дали кусочек рыбы размером с домино и ложку ризотто. Я жутко голоден.

Его плачевное положение рассмешило меня.

— Я приготовлю тарелку.

— А я пока поколдую над кроваткой.

— Спасибо. Я разложила все эти детали согласно схеме, но на ней нет пояснений на английском.

— Не нужно никаких пояснений. — Джек глянул на схему, отбросил ее в сторону, и начал сортировать деревянные детали. — Это довольно просто.

— Просто? Вы видели, сколько разных винтиков в этом пластиковом пакете?

— Разберемся.

Он открыл брезентовый портфель и вынул беспроводную электродрель.

Я нахмурилась.

— А вы знаете, что сорок семь процентов всех ран на руках люди получают при использовании электроинструментов в домашних условиях?

Джек ловко вставил сверло в патрон.

— Множество людей также получают травмы, закрывая двери. Но это же не означает, что нужно прекратить пользоваться дверями.

— Если Люк начнет плакать из-за шума, придется пользоваться обычной отверткой.

Он вскинул брови.

— Разве Дэйн не пользуется электроинструментами?

— Редко. За исключением того лета, когда он, с «HFHI» — международной неправительственной организацией — помогал строить дома в Новом Орлеане. И то только потому, что я была на расстоянии в триста пятьдесят миль и не могла его достать.

У него на губах появилась слабая улыбка.

— Дорогая, а в чем заключаются ваши проблемы во взаимоотношениях с дрелью?

— Не знаю. Я к ним не привыкла, вот и все. Они действуют мне на нервы. Я не росла с отцом или братом, которые пользовались бы ею.

— Ну, упускаются некие важные обстоятельства, Элла. Нельзя встать между техасцем и его электроинструментами. Мы их уважаем. Большущие, такие, чтобы сажали национальную энергосистему. Мы так же любим завтраки в придорожном кафе, большие движущиеся объекты, футбол в понедельник по ночам, миссионерскую позу. Мы терпеть не можем светлое пиво, водить смарт-автомобили, признаваться, что различаем более пяти-шести цветов. Да, еще мы не удаляем воском волосы с груди. Никогда, — он поднял дрель. — А теперь позвольте мне воспользоваться этой штукой, пока будете на кухне. Поверьте, это отличная договоренность.