Подкидыш для Цербера (СИ)

Кажется, эти сны - своего рода предупреждение о том, что может случиться. И я настолько приглянулась Симоне, что она решила предупредить меня. Пусть и слишком странным способом.

Когда она ушла, я еще долго сидела в кровати и «переваривала» услышанное. И чем больше размышляла, тем сильнее убеждалась: все дело в таинственных «друзьях» фотографа. Эта мысль не давала покоя. Она, как червь, поедала меня изнутри.

Чтобы хоть немного отвлечься, я включила телевизор. Потыкала тростью по кнопкам переключения каналов и остановила свой выбор на «Вечерах на хуторе близ Диканьки».

Действительно, а почему бы и нет? Самый тот фильмец в моем состоянии.

У меня, как ни странно, этот фильм всегда ассоциировался с Новым годом, подарками и ожиданием чуда. И вот сейчас, наблюдая за прекрасной игрой актеров, я вспоминала детство, юность, подруг и бывших знакомых. Черно-белый экран помигивал и изредка рябил, но звук не пропадал.

Но чем больше я погружалась в воспоминания, тем четче различала посторонние шумы. Словно назойливый комар жужжал над моим ухом. Это раздражало и злило.

Я сделала звук телевизора громче, но слуховые галлюцинации не исчезли. Пришлось заткнуть уши и притвориться, что ничего подозрительного не происходит.

- Ну нет, друзья-товарищи, вам не удастся выгнать меня с виллы, - объявила я незваным гостям. - Убирайтесь-ка вы обратно в кабинет и прячьтесь в папках с фотографиями. Там ваше место.

Но они не ушли и стали безобразничать сильнее. Но мне тоже не занимать упорства: я стала тихонечко напевать любимую мелодию, силясь заглушить чужое жужжание.

Но на этом чудеса не закончились. Теперь нечто странное стало твориться с экраном телевизора. Будто кто-то острым ножом срезал верхнюю часть изображение и наложил слои друг на друга. И панночка-Мызникова уже прохаживалась не по дощатому полу, а кружилась в воздухе. По моей спальне.

Я закрыла глаза. Запела громче, потом закричала - так, что самой заложило уши.

Стало легче. И только я хотела расслабиться, как кто-то сильно потряс меня за плечи. Пришлось замолкнуть и разлепить веки.

- Девушка, девушка, что с вами?!

Спортивного телосложения парнишка в форме охранника выглядел таким испуганным, что мне стало его жаль.

Глупо улыбнувшись, я поправила челку, бросила взгляд на телевизор: экран не горел. Все, отработал раритет.

- Все нормально, - голос мой, вопреки утверждению, все еще подозрительно вибрировал. - Так... скучно стало, вот и ору. А ты кто?

Нет, ну не признаваться же, что я сумасшедшая. Слышу шумы и вижу то, чего нет. Чего не должно быть... Уж лучше притвориться хулиганкой.

Парень опешил. Отошел к двери и потер ладонями бледное лицо.

- Я охранник, Петр, - смущенно пробормотал он. - Дежурил под вашими окнами. Как приказал Бруни, владелец виллы. Услышал ваш крик и пришел проверить, все ли в порядке.

Подтянулась на локтях, ослепительно улыбнулась. Я ж вроде как фотомодель, надо соблюдать «легенду».

- Спасибо, ты меня почти спас, - объявила и поправила сползшее с груди одеяло. - Вернее, спас бы, если что-то случилось.

- Ага, - охотно поддакнул Петр.

Как же приятно услышать родную речь после долгих мучительных переговоров с Симоной. Если бы и в охрану Сандро нанимал итальянцев, клянусь, я бы не выдержала.

- Если у вас все хорошо, то я пойду, - хотел распрощаться Петр.

- Постой, - окликнула я, - не вынесешь из комнаты телевизор? Он сломался.

Петр недоуменно пожал плечами, но возражать не стал. Но стоило ему подойти к телевизору, как экран заморгал и как ни в чем не бывало продолжил показ фильма.

- Выруби его из розетки, - попросила я. - Все равно не буду смотреть.

Охранник послушно потянулся к вилке, но телек точно сбесился. Стал сам переключать каналы, а из розетки повалил дым.

Но Петр не растерялся, схватил с кровати мою трость и с ее помощью обесточил сумасбродное чудо техники. А после присел рядом со мной и, вытаращив глаза, спросил:

- Что это сейчас было?

- Проводка гнилая, - брякнула я первое, что взбрело в голову. Налила в стакан воды и протянула бедолаге: - На вот, попей. Отдышись.

Сандро

Ради безопасности и удобства Надежды ему пришлось нарушить несколько своих правил. Прежде он никогда не позволял людям подолгу жить рядом с ним. С одной стороны, такое затворничество его устраивало. С другой - он попросту отвык. От людей, от необходимости отвлекаться от работы.

Теперь каждый раз, выглядывая из окна, Сандро фотографировал пейзажи и непременно натыкался на кого-то из охранников. С хозяином виллы здоровались, задавали вопросы, пытались вести дружеские беседы, и ему волей-неволей приходилось отвечать тем же.

Но ради Надежды он готов был и не на такие подвиги. Делал все, чтобы угодить ей, предвосхитить любое желание.

И это не лучшим образом сказывалось на работе. Сандро все меньше времени уделял снимкам и пленкам, и все чаще искал причину, чтобы заглянуть в спальню Надежды. Ему нравилось, как она улыбается, как с удовольствием ест то, что он приготовил. А ее смех - дивная музыка для его заскорузлой души.

В Сандро словно пробудился после длительной спячки неисправимый романтик. Он-то и вынудил позвонить работникам и предложить кому-то из женщин поухаживать за Надеждой. Как бы Сандро ни хотелось все делать самому, он прекрасно осознавал, что его подопечная скромна и довольно стыдлива.