Пульс боли (СИ)

- Она не желала мне зла, Акутагава. Да, Наста похитила меня, но не собиралась выдавать русским, а хотела лишь добиться от тебя уступки. Она собиралась меня освободить.

- И ты ей поверил?

- Да! Она не злой человек. И поэтому я прошу тебя: отпусти ее! Отпусти…

Возлюбленный прикрыл глаза, не скрывая своего неудовольствия, однако не стал мучить Юки неопределенностью слишком долго и вскоре улыбнулся:

- Хорошо, я отпущу ее, даю слово. Но и ты мне пообещай кое-что, ладно?

- Ладно, - кивнул тот согласно.

- Ты не вернешься в Антарктиду и останешься рядом со мной. Договорились?

Юки открыл было рот, чтобы выразить протест, но вовремя сдержался. Акутагава, конечно, требует от него немало, но и он, в свою очередь, тоже обременил его достаточно весомой просьбой. Наста нарушила законы и должна быть отдана под суд – но при ее работе подобный поворот дел перечеркнет ей карьеру, сломает жизнь и кто знает, что еще может повлечь огласка за собой!.. Нет, Юки не мог этого допустить! Он погладил возлюбленного по щеке кончиками пальцев и кивнул:

- Договорились.

Акутагава набрал в джакузи воды, раздел Юки, словно маленького ребенка, а затем принялся его отмывать. Тот, желая пошалить, то и дело брызгал на него водой – и, когда на Акутагаве не осталось ни одной сухой нитки – он, смеясь, тоже разделся и залез в воду. Они вместе разматывали бинты на руках Юки, пока не обнажили поврежденную кожу – увидев ожоги, мужчина глухо зарычал от гнева.

- Прости меня, - повторил Юки тихо.

- Ты самое ценное, что у меня есть! – сказал Акутагава, осторожно целуя его раны. – Почему ты играешь с этим?

Молодой человек промолчал, не зная, как быть и что сказать. Почему он рискует?.. Если сейчас он заикнется о том, что такова его работа, Акутагава тут же возразит - есть масса возможностей работать в безопасных условиях! Чтобы не разжигать спора в первый же день воссоединения, Юки выразительно прижался к нему и заговорил о другом:

- Ты скучал по мне?

- Ты еще спрашиваешь! Это шутка такая? - их губы вновь слились воедино, наслаждаясь живительным ощущением друг друга.

- Я думал о тебе все время, - бормотал Юки, пока возлюбленный нес его в спальню. – Даже во сне…

Когда они занялись любовью, ему стало стыдно: из-за обожженных рук он не мог отвечать как следует на ласки Акутагавы, а если и пытался – тот решительно пресекал эти попытки, запрещая ему тревожить раны. Юки даже почувствовал себя каким-то инвалидом, способным только лежать бревном и позволять любовнику обслуживать его. Стараясь компенсировать свой временный недостаток, он без конца говорил Акутагаве одно и то же:

- Я люблю тебя! Я люблю тебя…

Потом Юки, удовлетворенный и счастливый, задремал в кольце рук Акутагавы, и проснулся от поцелуя, которым тот наградил его. Несколько раз сонливо моргнув, он заметил, что мужчина одет в деловой костюм и явно куда-то собрался уходить:

- Куда ты?

- Я должен отлучиться по делам. Нужно решить вопрос с Настой, да и уладить пару дел связанных с дипломатическим конфликтом, которые не терпят отлагательств…

- Конечно, езжай, - Юки неуверенно улыбнулся. – Но…

- Что? – Акутагава внимательно на него взглянул.

«…Я не могу оставить все как есть, - подумал тот нервозно. – Мне необходимо понять, действительно ли он причастен к этому конфликту, как говорила Наста! И Ив… Если этот псих вздумает осуществить угрозу? Я должен честно поговорить с Акутагавой, объяснить ему, что именно толкнуло меня тогда на секс втроем – дабы не допустить повторения… Но не сейчас. Он должен ехать, я не могу вывалить на него все это вот так…»

- Ничего. Поговорим вечером, хорошо?

- Хорошо. Сейчас спустись к госпоже Фынцзу, она сделает тебе перевязку, а потом отдыхай, - возлюбленный поднялся с постели, и покинул спальню.

- Вы решили быть джентльменом и не заставлять женщину ждать и терзаться в неведении? – осведомилась Наста так, словно принимала гостей в великосветской гостиной.

- Да, вы угадали, - ответил Акутагава, входя в тюремную камеру в сопровождении Ива.

Наста расположилась на тюремной кровати, поджав ноги, сохраняя на лице вызывающее спокойствие – всем своим видом как бы говоря, что готова с достоинством принять любую уготованную участь. Акутагава пододвинул стул на середину небольшой камеры и сел на него, держа ее под прицелом своего пронзительного взора. Ив прислонился к стене за спиной своего хозяина, будучи невозмутимым как айсберг.

- Я не отказалась бы от сигареты. Поухаживаете за дамой?

Акутагава подал ей сигареты, затем любезно поднес зажигалку; Наста затянулась табачным дымом, позволяя себе многозначительно ухмыльнуться:

- Как себя чувствует Юки?

- Он в порядке.

- Я рада. Он очень светлый человек и, безусловно, не заслуживает всех этих неприятностей, которые то и дело происходят в его жизни.

На щеке мужчины нервно дернулся мускул, но это было единственным проявлением его истинных чувств:

- Вам лучше подумать о себе, - предложил он, улыбнувшись с неподражаемым шармом. – Я оценил ваше самообладание, Наста. Вы очень интересный человек. Но это не помешает мне уничтожить вас.

- Вот как? И это при том, что я спасла вам жизнь два года назад?

- Хотите упрекнуть меня в неблагодарности? Не выйдет, - Акутагава тоже закурил. – Я расплатился с вами за оказанную услугу, курировав подписание выгодных для вашего государства договоров. А что вы сделали в свою очередь? Вы были единственным неподконтрольным мне человеком, который знал о наших с Юки отношениях – и я наивно допустил, что вы не осмелитесь воспользоваться имеющей у вас информацией. Я ошибся в вас.