Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Да потому, что такие не ходят к нам днем, да еще с одной и той же женщиной…

— Я полагаю, что вы более или менее знакомы с монмартрской фауной?

— Простите, я не понял…

— Я имею в виду мужчин, о которых вы сейчас говорили…

— Да, многих из них я с виду знаю…

— Видели вы еще где-нибудь этого человека?

— Нет, только у нас в отеле.

— И ничего о нем не слышали?

— Нет. Знаю только, что зовут его Пьеро.

— Откуда это вам известно?

— Дама, с которой он приходил, называла его так в моем присутствии.

— Он говорит с акцентом?

— Не так, чтобы очень. Однако мне всегда казалось, что он, должно быть, с юга или корсиканец.

— Благодарю вас!

И на этот раз на лицах присутствующих в зале снова можно было прочесть разочарование. Все ожидали драматической очной ставки, а вышел обычный, на первый взгляд даже невинный обмен вопросами и ответами.

Председатель посмотрел на часы.

— Объявляется перерыв до половины третьего.

В зале снова началась суматоха. Все повскакивали с мест и стояли стеной, чтобы взглянуть на выходившую Жинетту Меран. Издали Мегрэ показалось, что метр Ламблен спешит вслед за ней, а она время от времени оборачивается, чтобы удостовериться, идет ли он.

Едва комиссар вышел за дверь, как сразу натолкнулся на Жанвье и бросил на него вопросительный взгляд.

— Их поймали, патрон. Они оба у нас в полиции.

Комиссар не сразу сообразил, что речь идет уже о другом деле, о вооруженном налете на кассу филиала банка двадцатого округа.

— Как это удалось?

— Люка арестовал их в квартире матери одного из парней. Другой, товарищ сына, прятался у них под кроватью, а мать об этом не знала. Три дня они не выходили из комнаты. Бедная женщина поверила, что сын болен и готовила ему микстуры. Она — вдова железнодорожного служащего, работает в аптеке неподалеку от дома…

— Сколько им лет?

— Сыну — восемнадцать, а товарищу — двадцать.

— Не признаются?

— Пока нет, но мне кажется, что у вас они скоро расколются.

— Пообедаем вместе?

— Давайте. Я предупредил жену, чтобы она меня к обеду не ждала.

Когда они пересекали площадь Дофин, направляясь в пивную, ставшую уже чем-то вроде филиала уголовной полиции, по-прежнему шел дождь.

— А что слышно во Дворце? — спросил инспектор.

— Пока ничего определенного.

Остановившись возле стойки, они ожидали, когда освободится какой-нибудь столик.

— Нужно позвонить председателю и попросить, чтобы он разрешил мне не дожидаться конца заседания.

Мегрэ больше не хотелось терять времени, неподвижно сидеть в душном зале среди толпы, слушать показания свидетелей, от которых уже нечего было ждать каких-либо неожиданностей. Все они уже побывали в его тихом кабинете, а многих он даже видел в привычной им домашней обстановке.

Суд присяжных всегда был и оставался для него самой неприятной, самой мрачной стороной его деятельности, и, присутствуя на нем, он всегда испытывал чувство тоски.