Филипп Красивый

В январе 1314 года, как мы видели, он получил право выдавать платежные поручения без контроля короля, и журналы казначейства, опубликованные Ж. Виардом, показывают, что он обходился без этого. В конце 1313 года, во время важного заседания королевского Совета, Ангерран де Мариньи навязал свою волю вопреки мнения большинства членов совета после того, как заставил самого короля изменить свое решение. Это произошло при обсуждении ответа на просьбу Папы предоставить галеры для крестового похода. Король и Совет согласились. Затем Мариньи отвел короля и легиста Пьера Барьера, который отвечал за отправку ответа Папе, в сторону. Он утверждал, что это будет слишком дорого, что есть другие более срочные расходы, такие как подготовка к войне во Фландрии, прием короля Англии, поставка оружия принцу Таранто. Более того, Папе следует рассмотреть вопрос о предоставлении еще одного децима. Мариньи добавил, что другие советники некомпетентны, они не понимают финансовой ситуации, которая находится в его руках. Король согласился с ним, и Пьера Баррьера попросили передать его ответ Папе, который согласился одолжить королю 160.000 флоринов. По словам легиста, сообщившего этот показательный анекдот: "Ангерран знает все тайные дела короля".

Еще один момент: в отчете о миссии, порученной Рено де Сент-Бёву в феврале 1314 года, читаем: "Это расходы, которые шевалье Леруа понес, отправившись в Лион для выполнения определенных поручений, по приказу короля и в присутствии месье де Марриньи". Таким образом, считается необходимым указать, как будто это добавляет легитимности приказу миссии, что камергер присутствовал при отдаче приказа.

И вот знаменитое собрание 1 августа 1314 года во дворце Сите, где бароны, епископы и горожане собрались, чтобы обсудить возобновление войны во Фландрии. Король сидел на троне в зале на возвышении, и молчал, как обычно. Мариньи поднялся и произнес длинную речь, оправдывая войну, которая, очевидно, будет дорого стоить. Он спрашивает, "кто из вас поможет или не поможет выступить против фламандцев во Фландрии"; то есть: пусть встанут те, кто хочет участвовать в обороне страны! "И затем, — добавляют Grandes Chroniques, — мессир Ангерран сказал, что наш господин король со своего возвышенного места видит всех кто готов помочь ему". Это потрясло хрониста и продолжает удивлять историков, как будто король повиновался взгляду и жестам своего камергера: Мариньи сделал знак, и король встал, чтобы пересчитать добровольцев, которые, по примеру парижского буржуа Этьена Барбетта, тоже встали как один человек. Трудно было поступить иначе под взглядом повелителя.