Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Суть политической трансформации советской формулы республиканизма — поворот от целей революции к целям консолидации однопартийной диктатуры. Предлагалось разграничить партийную программу (образ будущего) и конституцию как юридический акт, права и их реализацию, традиционную («буржуазную») и новую («советскую») демократию (диктатуру). Общественные отношения интерпретировались с метафизических позиций, а используемые конструкции выступали когнитивными маркерами в конструировании социальной реальности. Тенденция отождествления идеологической программы и юридических норм (господствовавшая в предшествующий период) таила опасность утраты гибкости политического контроля и поэтому была отвергнута Сталиным: «программа касается главным образом будущего, конституция — настоящего», является «регистрацией и законодательным закреплением того, что уже добыто и завоевано на деле»[1788]. Разделение идеологии и права было, разумеется, фикцией, но позволяло манипулировать юридическими нормами, наполняя их различным политическим смыслом.

В рамках пересмотра революционной парадигмы проведено конституционное закрепление новых отношений собственности. Вводилась совершенно неопределенная концепция так называемой «социалистической собственности», которая объявлялась «священной и неприкосновенной» (П. Юдин)[1789]. Она представала в двух основных формах: государственная или всенародная (высшая форма) и кооперативно-колхозная. Наряду с этими двумя основными формами вводилась неопределенная «личная собственность на предметы личного обслуживания, обихода, удобства, личного потребления»[1790], интерпретация которой в качестве «пережитка буржуазного права частной капиталистической собственности» инкриминировалась впоследствии школе Пашуканиса — одного из разработчиков Проекта Конституции[1791]. Соотношение государственной (общественной) и личной собственности в данной трактовке, разъяснял один из ключевых редакторов проекта Конституции А. И. Стецкий (член ЦК ВКП(б), заведующий отделом партийной пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), член подкомиссии по общим вопросам Конституции), не имеет противоречивого характера, поскольку основано на отрицании частной собственности, опирается на единую «социалистическую систему хозяйства», гарантом которой служит диктатура пролетариата[1792]. Соединение собственности и власти в данной конструкции псевдоплановой экономики[1793] тяготело к абсолютному, юридически закрепляя тотальный бюрократический контроль над индивидом.