Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

– Сохранилось ли достаточно документов об этом?

– От тех же большевиков остался огромный корпус документов, источников, многое осталось и от Белого движения, а от проповедников, которые по маленьким городкам, по селам и деревням учили без бумаги и ручки, как в древности – из уст в уста, – мало или почти ничего. Собственно говоря, именно они мне и интересны, именно их участие в жизни я и пытаюсь воскресить.

– Про проповедников не скажу, но отношение власти и к истории, и к народу, по-моему, везде одинаково.

– Не скажи – есть и нюансы. Испокон века сложилось так, что русская ответственность власти перед народом не похожа на западную. Строго говоря, русская власть не отвечает вообще ни за что из того, что делают люди, – это все епархия наместников, сатрапов, чиновников. Верховная власть в России ведает только взаимоотношениями с Господом Богом. Землетрясения, засуха, наводнения, прочие катаклизмы – вот ее прямая юрисдикция. Господь недоволен царем, генсеком или президентом – и он обрушивает на народ все эти несчастья, бедствия.

– Я знаю, что ты очень увлекался философом Николаем Федоровым, что многие твои романы – это как бы продолжение, реализация на практике его безумных идей. Крестовый поход детей и их попытка прямо сейчас, здесь, на земле всех отмолить и спасти, наверное, тоже отголосок всего этого. Если можешь, расскажи о нем подробнее.

– Надо сказать, что Николай Федоров перестроил всю русскую эсхатологию в крайне оптимистическом духе. Если вкратце, то он сказал, что, подчинив русской короне земной шар, человек сам и уже сегодня, сейчас может разрушить тот насквозь греховный мир, в котором он живет, и построить на земле рай. Больше того, он может тоже сам, не дожидаясь Спасителя, начать воскрешение всех когда-либо живших на земле людей. То есть необязательны ни антихрист, ни Страшный суд, ни Второе пришествие.

– А что это был за человек?

– Он, бесспорно, был одним из самых образованных людей своего времени. Хранитель Румянцевской библиотеки, человек глубоко верующий, чистый и бескорыстный, все свое жалованье, например, он раздавал неимущим студентам. Мягкий, добрый, но по натуре, безусловно, революционер, самый радикальный реформатор, какого можно себе представить. Так, он считал, что города со всем, что в них есть, в частности с фабриками и заводами, должны быть срыты и уничтожены, потому что это – вместилище греха и порока. Вообще мир, жизнь, какая она есть, только путает, сбивает человека с толку, и за тот краткий век, что ему отпущен, разобраться, понять, что есть добро, а что зло, отказаться от греха и спастись успеть нельзя. И природа, которая окружает человека, и он сам должны быть радикально упрощены, иначе все безнадежно.