![Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/5/2/0/vladimir-sharov-po-tu-storonu-istorii-litres-download.jpg)
Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]
- Автор: Коллектив авторов, Липовецкий Марк Наумович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444813935
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]». Краткое содержание книги:
Мама физик по образованию, закончила физфак Московского университета вместе со всеми нашими физиками, которые делали бомбы и прочее. Потом о них писала популярные книжки, которые издавались и переводились. Дом, повторяю, был не слишком похож на другие, в доме много пили; по сути, немало лет он был странноприимным. Появилась квартира в 1957 году, как раз когда друзья отца возвращались из лагерей. В общем, стол не убирался, ночевали в комнате по шесть, по семь человек. Среди этих людей я и произрастал, что-то начинал понимать. Я был ребенком-террористом, и меня невозможно было загнать в постель. До двух ночи я был вместе со всеми, сидел, разговаривал, считая друзей отца своими друзьями. Некоторые из них провели по пятнадцать и по двадцать лет в лагерях. Это было моим образованием, и воспитанием, и формированием, и чем хочешь. В людях, прошедших через самые страшные вещи и выживших, в них сохранилось огромное количество оптимизма, готовности жить и жить дальше – без этого невозможно было вернуться.
– У тебя братья, сестры есть?
– У меня есть братья и сестры от других браков отца и мамы, в этом браке я один.
– Ты был единственным ребенком в семье?
– Да. У отца было от другого брака двое детей и у мамы от первого брака сын.
– Читал много…
– Да, читал беспрерывно.
– Сказки твоего отца, нравятся они тебе? Мне кажется, они «впитались» в тебя – в романе «Будьте как дети» есть тоже какая-то сказочность.
– Я думаю, что «впитался», вошел сам отец, или мы – просто один человек. Во всяком случае, мне всегда казалось, что я пишу книги, которые должен был написать он, просто отец ко всему этому стоял слишком близко. Со временем меняется – и часто очень сильно, резко – взгляд на историю, на людей, на жизнь. Есть такой барьер, после которого один взгляд уходит и появляется другой. Люди, когда кто-то из их близких погибает – бессмысленно, невинно, неоправданно, – продолжают верить, что он жив и вернется. В них много веры, много терпения, его хватает, чтобы ждать нормальную человеческую жизнь своего поколения – 70–75 лет, а потом, когда срок вышел и они смиряются, «хоронят» погибшего, начинается уже другой взгляд на жизнь, более холодный, более исторический, что ли.
– Ты еще ребенком стал писать?
– Нет, куда позднее.
– Когда же? После университета? И кстати, какого?
– Я закончил заочный истфак в Воронеже. После забастовки в другом институте меня никуда не брали, так что и туда я попал случайно. В Воронеже я был дружен с совершенно замечательными людьми. Начнем с того, что меня зазвал на истфак очень крупный античник-этрусколог профессор Немировский, а первые два года кров мне давала Наталья Евгеньевна Штемпель, которой в середине тридцатых годов сосланный в Воронеж Осип Мандельштам посвятил многие из своих лучших стихотворений. Им обоим – и Немировскому, и Наталье Евгеньевне – я буду благодарен до конца своих дней.
– А после университета что ты делал?
– Работал в архивном институте со звучным названием ВНИИДАД. Это была довольно маразматическая контора, вдобавок стукаческая. Оттуда я ушел в аспирантуру. Они хотели от меня избавиться, но по ряду причин [хотели] сделать это интеллигентно. Защитил через четыре года диссертацию по историографии опричнины и Смутного времени. XVI – начало XVII века – один из самых больных периодов русской истории. Центральной фигурой моей работы был чрезвычайно интересный историк Сергей Федорович Платонов. Уже в советское время он был арестован по так называемому Архивному делу и погиб в тюрьме. Занимался я и другими сюжетами. Потом постепенно все это отошло на второй план. У меня напечатали сказки, в «Новом мире» были опубликованы стихи.
– И ты, значит, писал стихи?
– Писал, хотя не очень много.
– Можно сказать, что то, что ты пишешь сейчас, – продолжение сказок?
– Отчасти, наверное, да. С другой стороны, все не так благостно. Сказки, наверное, самое сложное и самое прекрасное, что есть. Одна у меня получилась, а дальше все оборвалось, и со стихами тоже оборвалось. Почти два года я был «в простое», а потом постепенно стал выкарабкиваться.
– Несмотря на все издевательства, на жесточайшую иронию, на абсурд в последнем твоем романе «Будьте как дети» – к этому я еще вернусь, – он мне кажется самым лирическим, самое нежным твоим произведением. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты согласился напечатать сокращенный вариант романа. Может быть, это во вред и читателю, и тебе. Но возможно, ущерб будет меньшим, если ты расскажешь об основе романа, так сказать о канве, по которой ты вышивал.