Любовь и память

Вот уже два часа они идут в чужих просторах. Вздыбленная винтами вода бурунится и пенится за кормой, в густых брызгах разноцветно играют солнечные лучи…

…Накануне этих событий на главной базе флота собралась огромная армада военных кораблей. Вскоре их рассредоточили по бухтам — Ольги, Посьета, Находки, Петропавловска. Никто из десантников еще не знал, что наши корабли уже поставили минные заграждения, десятки подводных лодок атаковали суда противника, что авиация флота нанесла бомбовые удары по портам и базам Японии в Северной Корее и на Южном Сахалине, что дивизионы торпедных катеров уже вернулись после своих ударов по портам Юки, Расин, Сейсин и Гензан, что флот уже действовал на обширном участке фронта.

Побережье Кореи — Страны утренней свежести или, как ее еще называют, Страны утреннего покоя — действительно кажется таинственно-задумчивым и спокойным. Но этот покой может оказаться обманчивым и коварным. Где они там засели, самураи, и до каких пор будут выжидать?

Вчера поздним вечером Андрей Голубенко где-то услышал первую боевую сводку. В ней говорилось, что в Приморье наши войска, сломив сильное сопротивление противника, прорвали железобетонную укрепленную полосу японцев и на протяжении дня девятого августа продвинулись на пятнадцать километров.

Двое вахтинцев выехали на 1-й Дальневосточный фронт. Уже вчера в редакции стало известно, что в японской армии созданы специальные «летучие отряды» из наиболее фанатичных вояк, безнадежно отравленных «духом самурайства». Их задача — скрываться в горах и дезорганизовывать наш тыл, устраивать диверсии, заниматься шпионажем. Смертникам приказано действовать группами и в одиночку, исподтишка нападать на офицеров и генералов, уничтожать их холодным оружием, а танки — истреблять, обвязавшись связками гранат и бросаясь под гусеницы. Нашим воинам приказано нигде не появляться в одиночку.

Итак, в этих прибрежных горах, вдоль которых мчатся катера, затаился враг. Каковы его силы и замыслы — это должен выяснить отряд и немедля доложить штабу флота.

Катера несутся, как говорят, на всех парах. Из приоткрытых люков моторного отсека доносится напряженный гул. Уже давно пройдена половина пути. Кроме командиров, никто в отряде еще не знает, что командующий флотом адмирал Юмашев приказал Леонтьеву высадиться прямо на причалы порта Юки[2] — ближайшего от советской границы.

Даже североморцам не приходилось швартоваться днем к вражеским причалам для десантирования. Опасность здесь непредвиденно огромна, но и выигрыш немалый: японцы, конечно, не ожидают высадки в дневное время.

Командование флота заинтересовано в том, чтобы порты и их сооружения оставались неповрежденными. К тому же необходим внезапный маневр, который парализовал бы оборону врага, лишил бы его связи с Японией, а значит, и доставки подкреплений или вывоза техники и людей.