Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Жизнь в отдаленной Курейке и свойства характера, по-видимому, создали определенную обособленность Джугашвили от сообщества ссыльных. Об этом свидетельствует странное обстоятельство, связанное со смертью Сурена Спандаряна. Спандарян, давний товарищ Кобы, страдал пороком сердца, в марте 1916 г. его состояние ухудшилось, он просил о переводе в другой климат; в июне вместе с группой ссыльных просил телеграммой разрешения перемещаться в пределах Енисейской губернии для поиска заработка, что было разрешено, и Спандарян со Швейцер переехали в город Енисейск. 18 августа местный исправник ввиду тяжелой болезни Спандаряна запросил у губернских властей разрешения отпустить его в Красноярск, где медицинская помощь была лучше. 22 августа разрешение было дано, более того, в тот же день в Красноярске было получено отношение Министерства юстиции о том, что Спандарян освобожден от отбытия оставшегося срока ссылки. Но было уже поздно, 11 сентября 1916 г. Спандарян скончался в Красноярске[780]. Швейцер утверждала, что написала о его смерти Иосифу Джугашвили и получила ответ[781]. Вряд ли это правда, потому что Сталин спросил о судьбе Сурена в письме к Сергею Аллилуеву, и только из его ответного письма узнал о смерти Спандаряна (см. док. 72). Получается, что ни Вера Швейцер, ни кто-либо из туруханских ссыльных ему об этом не сообщили.

Уединенное прозябание Иосифа Джугашвили в Курейке закончилось раньше назначенного ему срока ссылки. Власти распорядились произвести мобилизацию ссыльных в действующую армию. Приставу Кибирову соответствующее распоряжение было отослано еще 13 октября вместе со списками подлежащих отправке в Красноярск в распоряжение уездного воинского начальника[782]. По сибирским расстояниям до их отправления прошло еще два месяца. Джугашвили в списке значился и 14 декабря 1916 г. вместе с группой других ссыльных отбыл из Туруханска (см. док. 73, 74).