Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Останься и закрой дверь, — приказал Мегрэ, когда плацдарм очистился. — А теперь рассказывай.

— Клянусь, я мало что знаю.

— Вечером к тебе приходил комиссар, показывал фотографию. Так?

— Так.

— Ты заявил, что не знаешь этого типа.

— Прошу прощения! Я ответил, что он не из моих клиентов.

— Как так?

— Ни он, ни женщина не зарегистрировались. Комнаты снял на свое имя другой.

— Давно?

— Месяцев пять будет.

— Как его зовут?

— Сергей Мадош.

— Это главарь?

— Какой главарь?

— Прими добрый совет: не строй из себя идиота, иначе мы продолжил разговор в другом месте, и завтра же твою лавочку прикроют. Ясно?

— Я никогда не нарушал порядок.

— Кроме нынешнего вечера. Рассказывай о своем Сергее Мадоше. Он чех?

— Так написано в его документе. Все они говорили на одном языке. Но это не польский: с поляками я имел дело.

— Возраст?

— Лет тридцать. Сперва он говорил, что работает на заводе.

— Действительно работал?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Он же целыми днями дома торчал.

— А остальные?

— Тоже. Выходил на улицу всегда кто-нибудь один, чаще всего женщина, делавшая все покупки на улице Сент-Антуан.

— Чем же они занимались с утра до вечера?

— Ничем. Спали, ели, пили, дулись в карты. Вели себя довольно смирно. Время от времени пели, но ночью — никогда, и мне было не на что жаловаться.

— Сколько их было?

— Четверо мужчин и Мария.

— И все четверо спали с ней?

— Не знаю.

— Врешь. Говори.

— Между ними что-то происходило, но что — толком не понимаю. Им случалось ссориться — по-моему, из-за Марии.

— Кто был за главного?

— Похоже, тот, кого звали Карелом. Слышал я и фамилию, но не запомнил да и выговорить-то никогда не мог — на ней язык сломаешь.

— Минутку. — Мегрэ вытащил из кармана блокнот, какой бывает у прачек, и, словно школьник, помусолил карандаш. — Итак, женщина, которую ты называешь Марией. Потом Карел. Потом Сергей Мадош, на чье имя сняты комнаты. И покойный Виктор Польенский. Это все?

— Еще мальчишка.

— Что за мальчишка?

— Думаю, брат Марии. Во всяком случае, похож на нее. Они всегда называли его Петром — сам слышал. Лет ему шестнадцать — семнадцать.

— Тоже не работал?

Хозяин покачал головой. Он был без пиджака, и его пробирала дрожь, потому что Мегрэ распахнул окно в надежде проветрить комнату, хотя воздух на улице был почти таким же зловонным, как в гостинице.

— Никто из них не работал.

— Но ведь они много тратили, — удивился Мегрэ, указав на угол, где громоздились пустые бутылки, в том числе из-под шампанского.

— По меркам нашего квартала — много. Но смотря когда. В иные периоды им приходилось затягивать пояс. Это легко было заметить. Если мальчишка по несколько раз в день выносит и продает пустые бутылки, значит, они сидят на мели.