Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Мне нельзя говорить с горничной?

Агата служит у меня более десяти лет!

— Я нарушил бы «Кодекс», запретив вашему императорскому величеству говорить с кем бы то ни было, пусть даже и со служанкой, — сообщил мне граф елейным голосом, — однако долг повелевает мне предостеречь ваше величество от несоблюдения формальностей.

Боже правый! Я не могу привыкнуть к тому, что я «императрица», — откровенно говоря, мне этот титул не нравится вовсе. Если я уроню веер, мне нельзя нагнуться и поднять его: это должны сделать наиболее высокочтимые из присутствующих фрейлин, которые передадут веер графу Этикету, и тот наконец отдаст его мне.

Меня не воспитывали для исполнения такой роли, для жизни в столь тесном корсете. Как мне не хватает блаженной свободы простой француженки, которая может солнечным днем пройтись по Елисейским полям или просто зайти к Фраскати поесть мороженого! Я сообщила графу Этикету с улыбкой и беззаботным видом (надеюсь, они хоть отчасти смягчили резкость моих слов), что такие правила, вполне подходящие для человека, выросшего в условиях несвободы, не всегда удобны для меня, — и потому, если возникнет в том нужда, я буду отдавать приказы непосредственно слугам.

С тех пор я успела раскаяться в этом своем «бунтарстве». Мне повезло, что эту должность занимает граф Этикет. Нелегко ему учить нас, выскочек, королевским манерам. Чтобы быть императрицей, придется запастись терпением.