Средневековые цивилизации Запада и Востока
- Автор: Уваров Павел Юрьевич, Дубровский И. В.
- Серия: Всемирная история. В 6 томах #2
- Год: 2011
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-036725-8; 978-5-02-037560-4 (т. 2)
- Жанр: История
Электронная книга - «Средневековые цивилизации Запада и Востока». Краткое содержание книги:
Для историков и более широкого круга читателей.
Замки продолжали строиться и тогда, когда угроза набегов язычников ослабла; между новообразованными графствами, виконтствами и кастелянствами велись войны, дополнявшиеся файдами — частными войнами, кровной местью. Обеспечить связь шатлена со своими рыцарями, а графа или виконта с шатленом могли узы верности, основанные на принесении вассальной присяги. Но она немного стоила, к тому же ситуация осложнялась переплетением взаимных вассальных присяг и отношений верности. Уже с конца IX в. один и тот же человек мог числиться вассалом нескольких сеньоров, порой враждебных друг другу.
Парадоксы феодальной раздробленности. Теории «феодальной революции»
Подобную фрагментацию общества и государства называют «феодальной раздробленностью» и не без основания подчеркивают ее губительные последствия для государственного единства и силы публичной власти. Но самое интересное состоит в том, что именно в этот период Запад вступает в фазу динамичного развития. Для того чтобы убедиться в этом, прежде чем вчитываться в редкие дошедшие до нас средневековые грамоты того времени, достаточно просто проехать по Лангедоку, Бургундии, Каталонии или Италии и полюбоваться на сотни церквей, возведенных в течение столетия после тысячного года и дошедших до сегодняшнего дня, вопреки разделяющему нас десятку веков. По этому поводу часто ссылаются на бургундского хрониста Рауля Глабера: «Вскоре после 1000 года вновь приступили к постройке церквей, и это почти повсеместно, но главным образом в Италии и в Галлии. Их строили даже тогда, когда в том не было необходимости, ибо каждая христианская община спешила вступить в соревнование с другими, дабы воздвигнуть еще более великолепные святилища, чем у соседей. Казалось, что мир стряхивал свои отрепья, чтобы весь приукраситься белым нарядом церквей».
Массовое строительство храмов важно само по себе, но, помимо прочего, может считаться показателем экономического и демографического роста. При всей приблизительности оценок численности населения специалисты сходятся в том, что между тысячным годом и первой половиной XIII в. население латинского Запада удвоилось, а в некоторых наиболее развитых районах даже утроилось. В следующий раз таких темпов роста Западная Европа достигнет лишь в период индустриальных революций.
Если взять территорию современной Франции, то сеть населенных пунктов, сложившаяся к началу XIII в., не претерпела серьезных изменений до XIX столетия. Историки называют такое максимально полное освоение территорий «внутренней колонизацией». Постепенно вновь распахивались заброшенные земли, сводились леса, осушались болота, в Нидерландах начинали понемногу отвоевывать побережье у моря, осваивались земли водоразделов рек. Растущее демографическое давление находило выход в военно-колонизационных движениях — Реконкисте, Крестовых походах…
О причинах этого расцвета ведутся оживленные споры. Одни указывают именно на рост населения как на главный «мотор» экономического подъема.
Важность этого фактора невозможно отрицать, именно он побуждал распахивать новые земли, заботиться о повышении урожайности, он же выталкивал избыточное население в города, а растущее городское хозяйство, в свою очередь, стимулировало сельскохозяйственное производство. Но почему население начало расти?
Другие решающую роль отводят совершенствованию орудий труда и улучшениям в агрикультуре, указывая на распространение водяных мельниц, колесного плуга с лемехом, на появление хомута, делавшего возможным пахоту на лошадях, распространение трехпольной системы и т. д. Скептики указывают либо на то, что все это было известно в более раннее время, либо на сугубо ограниченный характер инноваций (конный плуг, равно как и трехполье, возможны только на определенных почвах). Но в любом случае вновь уместен вопрос о причинах этих достаточно быстрых сдвигов, происходивших в определенное время и в определенном месте.
Указывают также на улучшение климата, ставшего более теплым и влажным. Впрочем, климатологи далеко не так единодушны, как того хотелось бы историкам. И в данном случае надо объяснять, почему благоприятные климатические изменения в одних регионах вызвали значимые социально-экономические последствия, а в других — нет.
Понятно, что ученые не обязаны сегодня быть монистами, т. е. искать единственную причину, по отношению к которой все остальные были бы вторичными. Но трудно не заметить совпадения во времени и в пространстве двух явлений. Медленный подъем экономики начинается тогда, когда своего апогея достигает процесс «феодальной раздробленности». В 60-е годы XX в. Жорж Дюби предложил концепцию так называемой «феодальной революции». В той или иной мере она была поддержана его коллегами, говорящими несколько более осторожно о «феодальной мутации». Первопричина сдвигов помещалась ими в область социальных отношений. Метафора «революции» отсылала к тому факту, что власть в виде бана переходит из рук монарха и придворной знати в руки местных сеньоров, рыцарей. В ходе этой «революции бана» сеньориальная власть перемещалась ближе к земле, что делало возможным ее возросшее давление на производительные силы и давало толчок к повышению производительности крестьянского труда.