Галльская сказка

– Э, ты особо не спеши! – старик внимательно посмотрел на разломанный в её руках гребень. – Это что у тебя за диковинка? Не припомню чтобы у нас такие делали. Или у дочери своей нашла?

Изибил почувствовала, как в голову ударила кровь. В голосе друида чувствовалось подозрение, которое он даже не старался скрыть.

– Ну-ка дай посмотреть, – Андекамул выхватил у неё из рук одну часть гребня и грустно усмехнулся. – Так вот где проблема! У меня под носом, а я и не видел. Откуда гребень у Сайофры, а?! Неладная девчонка, ещё с дудки той проклятой всё началось. Я всегда знал, что она у тебя с альвами знается!

Женщина проглотила подступавший к горлу ком и дрожащим голосом произнесла:

– Ничего подобного, моя дочь ни с кем не знается! Я этот гребень нашла и случайно разломала, мне и отвечать за это.

Вдруг выражение лица друида резко изменилось. Он поднял руку до уровня груди и произнес:

– А девка-то твоя всегда с платком ходила, – Андекамул пытливо заглянул ей в глаза. – И уши свои чуть что прикрывала. Я думал, уродство врождённое, может смехоты ровесников боится. А тут альвийские вещички ей стали подбрасывать…

Изибил вскрикнула:

– Она не подменыш! Уродливые уши, ну и что? У Битана в тот год дитя с шестью пальцами родилось. Никто его дитя подменным не считает.

Старый друид невесело рассмеялся и оперся на свой посох, рассматривая гребень.

– Подменыш? – он хмуро посмотрел на женщину. – Сама понимаешь, что несёшь, глупая баба? Что я, не знаю какими подменные дети вырастают?! Нееет, здесь не этим дело пахнет. Помню я, ровно шестнадцать лет назад, Луэрн ходил искал тебя по деревне. Нигде не мог найти. Старая лисица Кианнэйт тогда тебя прикрыла, чтобы никто до правды не мог доискаться. А я сразу заподозрил что-то не то. Вот во что моё молчание вылилось!

Андекамул потряс половиной разломанного гребня.

Ответить Изибил было нечего. Ей казалось, ещё одно слово друида, и она упадёт на землю замертво от чувства стыда и страха. Непрошенные слёзы подкатывали к глазам женщины, заставляя поднимать голову вверх к безучастному тёмно-серому небу, чтобы не разрыдаться. Руки затряслись и предательски выронили вторую часть гребня. Слишком долго она носила в себе эту грызущую тайну, чтобы сейчас твёрдо стоять на своём. Так тяжела была душевная ноша, что иной раз хотелось лечь на дно реки с увесистым камнем и не вынырнуть больше никогда. Сейчас этого хотелось особенно сильно.

– Сжечь тогда тебя стоило, плутовка, вместе с твоим нагулянным ребёнком! – продолжал старик. – С альвами спуталась и думала никто не узнает? Всё Луэрну расскажу, как только дойду до вашего проклятого дома. Пусть все знают правду! Раз уж спастись от альвийского гнева никто не сможет, так хоть накажет народ виновных.

Друид Андекамул плюнул под ноги молчавшей односельчанке и, круто развернувшись, отправился сквозь безразлично шелестящий жёлтый сухостой к выходу со двора. Однако, покинуть территорию дома старику не было суждено. Безудержный порыв ветра сбил его с ног, отчего несчастный упал лицом на вбитый в землю деревянный кол, прижавшись к сырой безмолвной земле. Изибил закричала и, подбежав к старику, бессмысленно замельтешила вокруг него, пытаясь то ли поднять, то ли привести мужчину в чувство. Она могла поклясться, что, когда заходила во двор, этого кола там не было и в помине. Изо рта друида пошла пена. Он отчаянно вращал глазами, словно безумный, и размахивал руками, отталкивая от себя Изибил. Из несвязного мычания и всхлипов старика женщина уловила фразу, которую боялась услышать всю свою жизнь: