Электронная книга - «Слетая с катушек (ЛП)». Краткое содержание книги:
Взгляд остановился на плотно задернутых шторах — а затем он просто перешел из спальни в гостиную, чтобы вернуться к работе.
На следующий день Чу Ваньнин снова написал Сюэ Чженъюну и попросил разрешения поработать из дома, пообещав, что выйдет в офис, если того потребуют срочные обстоятельства. Сюэ Чженъюн ответил согласием и убедил мужчину, что тот может работать удаленно столько, сколько потребуется.
Около полудня прибыла новая посылка. Коробка с выпечкой и открытка с пожеланиями скорого выздоровления от босса. Помимо пирожных там также была бутылка белого вина из цветов груши. Чу Ваньнин отнесся к алкоголю с недоверием, но посылку принял.
Он не удивился, когда примерно через час пришло очередное письмо. Оно отправилось в уже начавшую скапливаться стопку корреспонденции.
В пятницу в дверь снова постучали. Чу Ваньнин выглянул, чтобы проверить, кто это — но, как и раньше, на лестничной клетке никого не оказалось. Не ослабляя бдительности, только затем он открыл дверь. На этот раз у порога его ждала яркая квадратная коробка, которая выглядела так, словно в ней было что-то съестное. Сверху прикрепили четвертый конверт — и ярко-зеленый стикер с надписью «Перемирие?».
У Чу Ваньнина заурчало в животе, но он все еще не мог решить, что же ему делать. Глупо отрицать — он скучал по готовке Мо Жаня. На этой неделе он питался в основном полуфабрикатами — и свежими овощами, когда те закончились. К вонтонам, которые он слепил для Мо Жаня, впрочем, он так и не притронулся. Не мог избавиться от мысли, что однажды все-таки угостит ими юношу. Они должны были остаться свежими в морозильной камере некоторое время.
С легким вздохом он взял коробку и письмо, и отнес все это на кухню. Коробка была теплой на ощупь — еду явно приготовили недавно. Чу Ваньнин прикусил губу, но в конце концов признал, что голоден, и достал пиалу из шкафчика.
После того, как съел суп с фрикадельками голода он больше не ощущал, так что убрал остатки еды в холодильник, и какое-то время просто смотрел на письмо. Белый конверт все еще лежал на кухонном островке. Он снова нерешительно прикусил губу. Еще раз: почему он не читал эти письма?
Потому что было слишком больно. Он не хотел снова чувствовать себя отверженным, и он не мог представить, что в них могло быть нечто большее чем бессвязные попытки Мо Жаня попрощаться. Он не ждал объяснений или извинений.
Отправившись в спальню, он собрал три первых письма, добавил к ним четвертое, сел в гостиной и разложил перед собой на журнальном столике в том порядке, в котором он их получил.
А затем вскрыл первый конверт.
«Ваньнин,
Я надеюсь, ты простишь мне самонадеянность за то, что я так тебя называю.
После всего что произошло, кажется странным обращаться к тебе как-то иначе.
Я задолжал тебе извинение. И скорее всего, не одно.
Моему поведению нет оправдания, и сначала я хочу попросить прощения за то, что злоупотребил твоим доверием.
У меня были причины так себя вести. В то время это даже имело смысл.
Я клянусь, у меня не было злого умысла, хотя я не могу объяснить, почему так поступил.
Но преследовать тебя было неправильно. Теперь я это понимаю.
Тебе, должно быть, было очень страшно и некомфортно.
С моей стороны было также неправильно приближаться к тебе, не рассказав всей правды.
Ты доверился мне — и я воспользовался этим доверием.
Я прошу прощения за это, и искренне сожалею о том, что причинил тебе боль.
Я надеюсь, ты найдешь способ простить меня. Но я пойму, если ты этого не сделаешь.
Пожалуйста, береги себя.
Мо Жань».
Под своим именем в конце письма Мо Жань нарисовал небольшой цветок хайтана.
Чу Ваньнин отложил первое письмо и потянулся к следующему. Вскрыл его. Мо Жань так и не объяснил непонятную двойственность своего поведения, но, по крайней мере, он, кажется, понял, как его действия повлияли на Чу Ваньнина.
«Ваньнин,
Я понимаю, что ты, возможно, не читал мое предыдущее письмо.
Полагаю, я это заслужил.
Ты не выходил из дома несколько дней.
Я не наблюдал за тобой или что-то в этом духе, не подумай.
Просто я обычно бываю на улице, когда ты уходишь на работу или возвращаешься — и я тебя не видел.
Надеюсь, ты в порядке…
Есть еще одна вещь, за которую мне нужно просить прощения.
Это более сложно, и я не могу подробно объяснить, почему. Я не помню некоторых своих поступков, но знаю, что совершил.
Я имею в виду причину, подтолкнувшую тебя обратиться ко мне за помощью.
Я сотворил с тобой немыслимое. Хотя в то время ты не знал, что это был я.
Мне нет оправдания, и я не буду пытаться его найти. Я даже не уверен, что извинений будет достаточно за то, что я совершил.
Должно быть, это был шок — узнать, что все это время это был я. Я действительно облажался.
Теперь я могу только просить у тебя прощения.
То, что мы начали дружить, было для меня очень ценно, но с самого начала наша дружба была наполнена тайнами, я не мог не чувствовать себя виноватым из-за того, что лгал тебе.
Я пойму, если ты обратишься в полицию. Я буду сотрудничать, если ты выберешь этот путь — даже если ты никогда меня не простишь.
Береги себя,
Мо Жань».
Глубоко вздохнув, Чу Ваньнин положил второе письмо рядом с первым. Из всех нелепостей, которые мог бы написать Мо Жань, упоминание полиции определенно било рекорд. Чу Ваньнин собрался с духом и взял в руки третье письмо, все еще раздраженный, что Мо Жань действительно считал, будто насиловал его. Ему самому раньше казалось, что парень явно видел, как сильно он этого хотел, в моменты, когда они были вместе. Да что с ним было такое?
«Ваньнин,
Я начинаю искренне беспокоиться о тебе.
Еда в твоем холодильнике уже закончилась, и кажется, ты еще не заказывал ничего навынос. Я не слежу за твоей квартирой, честно! Я просто волнуюсь, понимаешь?
Думаю, ты все еще не открыл мои письма. Меня не арестовали. Не могу представить, чтобы ты не обратился в полицию, если бы все прочитал.
Может быть, ты все еще ждешь от меня объяснений. И это не безосновательное ожидание. Ты заслуживаешь знать, что происходит.
Ты правильно догадался. Я не всегда являюсь собой. У меня есть вторая личность, которая действует без моего ведома. Он был источником большой боли в моей жизни, но он также помог мне пережить самые тяжелые времена. Это он приходил к тебе ночью и сотворил с тобой немыслимое.
Его действия — это мои действия, и я еще раз прошу прощения за то, что он сделал с тобой.
За то, что я сделал с тобой, когда он контролировал мое тело.
Если захочешь узнать больше о моем заболевании, почитай о диссоциативном расстройстве идентичности. Это медицинский термин. Я прошел терапию, но это не помогло.
Я пойму, если, зная все это, ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего.
Я знаю, что это сложно понять, и, вероятно, это звучит как шутка или розыгрыш, но это не так. Ты и мой терапевт — единственные люди, которые знают об этом.
Хорошего дня и, пожалуйста, не мори себя голодом.
Мо Жань».
Чу Ваньнин отложил письмо и встал. Он пошел в кухню чтобы налить стакан молока — и простоял там некоторое время, пока пил. Мысли вихрем кружились в голове. Затем он ополоснул стакан и вернулся в гостиную, но так и не сел. Взял ноутбук и, набрав в поиске диагноз, принялся внимательно читать о феномене, который упомянул Мо Жань.
Если то, что написал юноша, было правдой, как Чу Ваньнин должен был теперь понять, какой из подарков от кого пришел? Он взял кожаный браслет и ожерелье — и принялся рассматривать их, удерживая над письмами. Он снял с себя оба подарка после того, как Мо Жань ушел — еще в начале недели. Теперь узор на браслете обретал смысл. Два цветка заключили между собой третий. Мо Жань и его второе «я» находились по обе стороны, Чу Ваньнин — в центре. Иероглиф, значащий «чернила», отсылал к имени Мо Жаня.