Избранные произведения. I том
- Автор: Кард Орсон Скотт
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Елена Юрьевна Михайлик
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
В первую очередь известен благодаря серии романов об Эндере, посвящённой межзвездной войне и контактам человечества с инопланетными цивилизациями. Невероятные хитросплетения сюжетов и неожиданные развязки — взять хотя бы, к примеру, истории о человеке, которому суждено пережить тысячу смертей, о мальчике-суперкомпьютере, о смертельно опасных играх на скоростном шоссе или о девочке-инвалиде, удивительно поющей во сне — характерны практически для каждого произведения Карда. Но даже для искушенных любителей фантастики необычные, зачастую парадоксальные рассказы признанного мастера жанра, яркой звезды на литературном небосклоне конца XX столетия, станут настоящим открытием — быть может, неожиданным, но, безусловно, завораживающим.
Содержание:
Эндер Виггин (цикл)
Звёздные дороги (истории из вселенной Эндера)
Ян Павел не ответил, поскольку отвечать было нечего — именно так он и планировал поступить. Графф это знал, и Ян Павел не собирался возражать — тем более что данное знание ничего, по сути, не меняло.
— Вряд ли он так поступит, — заметила женщина.
Но Ян Павел знал, что она лжет. Ее беспокоило, что он может так поступить. Но еще больше ее беспокоило, что Графф отступит от договора, о котором просил Ян Павел. Это лишь подтвердило его догадку — для этих людей было крайне важно отправить его в Боевую школу. И потому они готовы были соглашаться на любые условия, пока у них оставалась хоть какая-то надежда, что он полетит с ними.
Или же они знали, что вне зависимости от любых договоренностей могут взять свои слова назад, когда пожелают. В конце концов, они представляли Международный флот, а Вечореки были лишь не подчинившейся закону семьей в не подчинившейся стране.
— Чего ты точно обо мне не знаешь, — сказал Графф, — так это того, что я думаю на много ходов вперед.
Яну Павлу это напомнило слова Анджея, когда тот учил его играть в шахматы: «Нужно думать наперед над каждым ходом, и над следующим, и над следующим, чтобы понять, к чему это приведет в итоге». Ян Павел понял принцип, как только Анджей его объяснил, но в шахматы играть перестал: его не волновало, что случится с маленькими пластиковыми фигурками на доске из шестидесяти четырех клеток.
Графф играл в шахматы, но не маленькими пластиковыми фигурками. Его шахматной доской был весь мир. И хотя Графф был только капитаном, полномочий — и ума — у него имелось куда больше, чем у полковника, который приходил в прошлый раз. Когда Графф говорил, что думает на много ходов вперед, он подразумевал, что готов в любой момент пожертвовать фигурой, чтобы выиграть партию, совсем как в шахматах.
Возможно, это означало, что он готов сейчас солгать Яну Павлу, а потом его обмануть. Но нет — тогда ему вообще незачем было что-то говорить. Причина могла быть только одна: в намерения Граффа не входило его обманывать. Графф готов был сам оказаться обманутым, сознательно пойдя на сделку, в которой другая сторона могла выиграть, и выиграть полностью, — пока ему был известен способ обратить себе на пользу даже поражение.
— Вам придется дать нам обещание, которое вы никогда не нарушите, — сказал Ян Павел. — Даже если я все-таки не полечу в космос.
— У меня есть полномочия дать такое обещание, — кивнул Графф.
Женщина явно так не думала, хотя и промолчала.
— Америка — хорошее место? — спросил Ян Павел.
— Множество живущих там поляков считают именно так, — ответил Графф. — Но это не Польша.
— Я хочу увидеть весь мир, прежде чем умру, — сказал Ян Павел. Раньше он никому никогда этого не говорил.
— Прежде чем умрешь? — пробормотала мама. — С чего ты задумался о смерти?
Как обычно, она попросту его не поняла. Он вовсе не думал о смерти. Он думал о том, чтобы научиться всему на свете, но этому мешал очевидный факт — ограниченный запас имевшегося у него времени. Почему люди так огорчались, когда кто-нибудь упоминал о смерти? Неужели они полагали, что смерть кого-то пощадит, позволит жить вечно, если о ней не упоминать? И насколько на самом деле мама верила в Христа, если боялась смерти настолько, что не могла даже говорить или слышать о ней от своего шестилетнего сына?
— Переезд в Америку — только начало, — ответил Графф. — У американских паспортов намного меньше ограничений, чем у польских.
— Мы об этом еще поговорим, — сказал Ян Павел. — Приходите позже.
— Вы что, с ума сошли? — спросила Хелена, как только они вышли за дверь и никто уже не мог их услышать. — Разве не ясно, что замышляет мальчишка?
— Нет, не сошел. И да, ясно.
— Похоже, видеозапись нашей встречи повергнет вас в еще большее замешательство, чем предыдущая — Силлаайна.
— Не думаю, — покачал головой Графф.
— Что, все-таки намерены обмануть мальчика?
— Тогда я точно буду сумасшедшим.
Он остановился на краю тротуара, явно собираясь закончить разговор до того, как сесть в микроавтобус вместе с остальными. Неужели Графф забыл, что все, что он сейчас говорил, продолжало записываться?
Нет, он помнил об этом. И обращался не только к ней.
— Капитан Рудольф, — сказал он, — вы сами видели, и каждому понятно, что добровольно заставить этого мальчика отправиться в космос невозможно. Он просто этого не хочет. Его не интересует война. Вот чего мы добились дурацкой репрессивной политикой в отношении не подчинившихся наций. Перед нами самый выдающийся ребенок из всех, кого мы когда-либо встречали, но мы не можем его использовать, поскольку многие годы создавали культуру, которая ненавидит Гегемонию, а вместе с ней и Флот. Мы настроили против себя миллионы людей во имя каких-то дурацких законов об ограничении рождаемости, бросив вызов их вере и социальной идентичности, а поскольку вселенная статистически склонна к иронии, естественно, лучший кандидат на роль командира, подобного Мэйзеру Рэкхему, появился среди тех, кого мы настроили против себя. Я лично тут ни при чем, и только идиоты могут меня в этом обвинять.