Красавица и чудовища
- Автор: Майер Жасмин
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Красавица и чудовища». Краткое содержание книги:
Я дергаюсь всем телом и упираюсь руками в кровать. Ворон не сразу, но отпускает мои волосы. Прозрачные глаза почти черные, в них плещется ненависть и отвращение, и нет ни капли возбуждения. И если так, я ни черта не понимаю, зачем ему вообще понадобился этот минет.
— Поняла, что тебя ждет, Луиза? — говорит Ворон. — Можешь представить, каково это будет, когда мы возьмем тебя оба?
К моим голым ягодицам вдруг прижимается Медведь, и я тут же каменею. Если минет был таким агрессивным, то что будет сейчас?
Я снова дергаюсь, но Ворон, как и Медведь в борделе, перехватывает мой подбородок одной рукой. И цедит:
— Но есть один шанс избежать этого. Скажи нам правду, кто ты такая. Сейчас. И тогда Медведь не сделает этого.
_________
*Система — так называют мафию те, кто причастен или близок к этой преступной организации.
Глава 13. Медведь
— Скажи нам правду, кто ты такая. И Медведь не сделает этого, — произносит Ворон, и надеюсь, что только я в этой комнате чувствую в его голосе надлом.
И страх.
Ворон знает, что я сделаю это. Потому что я знаю, Луиза будет лгать. Даже теперь, когда стоит голая и на коленях. Я был уверен, что она именно так и поступит. И сразу сказал Ворону, что она откажется от анального секса и скорее согласится лишиться девственности, чем отдаст нам свою задницу на растерзание.
Ее умение — вернее, неумение — делать минет, лучшее доказательство тому, что она не проработала и дня в борделе. Не говоря уже о двух месяцах.
Но от нее нам нужна правда. Мы должны узнать, что она там делала и как оказалась на втором этаже, чтобы действовать дальше. Нет ничего хуже, чем недостаток информации накануне новой возможной войны кланов.
К тому же, эта женщина слишком сильно выводит нас обоих на эмоции, чтобы оставлять ее рядом с нами. Если ее пребывание рядом с нами затянется, будет только хуже. Всем троим.
Вот почему я сказал Ворону, что есть лишь один способ сделать так, чтобы узнать правду.
Пытки.
Для нее такие.
Каждый мужчина мечтает об огромном члене, но не каждый знает, каково это — действительно жить с таким.
Не желал бы ни одной женщине, чтобы именно я стал ее первым. Девственниц я избегал еще с тех пор, как одна из девушек сбежала от меня в слезах.
Долгие годы я довольствовался только неглубоким минетом, потому что девушки не знали, с какой стороны подступиться к моему члену. А я толком не знал, что делать с девчонками. Мне не нравилось причинять им боль вместо удовольствия.
И не сразу, но я все-таки понял, что женщина все-таки может принять меня. Если только будет, как следует возбуждена.
Я мог бы справиться и самостоятельно, но как только я снимал штаны, их возбуждение стремительно снижалось. А страх не давал расслабиться.
Вот тогда-то мне и пригодился Ворон. Я не знаю, что стоило ему уговорить отца все-таки отправить его в колледж, учитывая, что каждый на улицах Чикаго знал, кто он такой и кто его отец. Но Ворон не был бы Вороном, если бы не добивался своего.
За свою жизнь Ворон хорошо узнал, как опасно боссам мафии иметь семью. Его мать убили в войне кланов, и жестокий отец никогда не давал ему забыть об этом. Всегда повторял сыну, пока был еще жив, что Ворону никогда не следует привязываться к женщинам. Не в его положении наследника босса.
Ворон почти не спал с женщинами из-за этого. Он закрыл свои эмоции на ключ от других людей, но секс — всегда распахивал этот непробиваемый сейф. Ворон очень быстро влюблялся. Он сам это знал, потому держался и воздерживался, даже сверх всякой меры.
А потом он встретил меня.
И я стал тем, кто, фактически, ввел его в мир большого секса. Мы делили женщин, и у каждого были свои причины для этого. Для Ворона так было проще — он не оставался с ними наедине и мог не привязываться к ним. Третий в отношениях всегда уничтожает отношения. Не будь меня рядом, Ворон бы влюблялся в каждую, я же — выступал своего рода щитом между ним и женщинами. И брал свое.
Только так я мог даже трахаться, а не довольствоваться минетом. Женщины таяли в наших руках и позволяли делать с их телом все, что мы считали нужным. Это был голод, и мы удовлетворяли его каждый по-своему.