История одной любви. Окончание
- Автор: Ингвин Петр
- Серия: Кваздапил #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «История одной любви. Окончание». Краткое содержание книги:
От автора:
За точкой ничего быть не может, но если вам любопытно, то загляните сюда: https://author.today/work/73853
16+
Настю с Тимохой сопроводили в соседнюю кабинку, и мы со Снежкой остались одни.
Для нас, дорогих (во всех смыслах) гостей, на нескольких квадратных метрах устроители сумели создать уютное гнездышко: друг напротив друга, как обиженные супруги, пыжились два длинных дивана, с противоположной от входа стены между ними торчал маленький откидной столик, больше похожий на полочку. Обстановка действительно напоминала купе в спальном вагоне, только качество мебели, материалов и отделки не шло ни в какое сравнение с принятым на железных дорогах.
На столике горела свеча — единственное освещение номера. Еще там лежал планшет, какие-то баночки и шкатулочки. Обстановка была минимальна, но изыскана. Полы и часть стен покрывали ковры с ворсом настолько пушистым, что даже кошки бегали бы в нем незамеченными. Пахло цветами и какими-то пряностями. Еще пробивалась отчетливая вишневая нотка. Сакуры навеяли?
Напарницу уединение не смущало. Едва я присел, она запрыгнула на мой диван и примостилась под бочок.
— Дурак ты, Кваздик.
— Двадцать Девятый, — перебил я, — здесь так надо называть.
— Точно, прости. — Снежка развернулась ко мне спиной и легла, вытянув ноги вдоль дивана в стене, а затылок опустив мне на колени.
Вот уж чего не ожидал. К тому же, у меня в подсознании обзывание дураком никак не соотносилось с нежным прижиманием и доверительным размещением самой ценной части тела — головы — в самом опасном месте противоположнополого организма.
Я не выдержал:
— Что ты имела в виду?
— Да так, вообще. О твоей скромности в запросах. Зря ты это. Настя предупредила, что здесь — лучшие в городе продукты и самые изысканные вина, и все — на халяву!
Последнюю фразу лучше было оставить при себе. Снежка и так не блистала в моих глазах ни интеллектом, ни характером, ни моральными принципами, а теперь еще больше отдалилась от формата «возможная подруга», который я искал в каждой встречной и поперечной. Почему со мной не осталась Настя? Солнечная пышка меня понимала. И я ее. Иногда. А однажды ночью мы небывало ярко поняли друг друга.
В сердце кольнуло: а как же Хадя?
Про Хадю надо забыть. Не по Сеньке шапка, есть такая народная мудрость. Разве мне недостаточно объяснили? Я герой не ее романа. Откуда такой вывод? Все просто. Было бы не так — я не сидел бы сейчас в клубе с другой девушкой.
Хадя — мой идеал, а идеал недостижим, недостижимость — неотъемлемое свойство идеала. И если вспомнить известный сюжет про мужчину, который не удосужил вниманием ни одну их женщин, потому что искал идеальную…
Он искал всю жизнь и однажды встретил свой идеал. Но у них не сложилось. Она искала идеального мужчину.
Надо хотя бы на время забыть о Хаде. Собственно, для этого я сюда и пришел.
— Тридцать Вторая, ты отличишь изысканное вино от обычного?
— Естественно. — Снежка надулась. Ненадолго. Эмоциям требовался выход. — Хорошее вино вкуснее уже потому, что очень дорогое.
Кто бы сомневался. Я вздохнул.
На пороге возникла официантка. Профессию выдал поднос в руках, на котором чашечка кофе звякнула о блюдце, а рядом пенился пузырьками высокий бокал. Помимо вьетнамок цвета сухого бамбука, в которых здесь щеголял весь женский пол, девушка носила фартук и маску, которая полностью закрывала лицо. Маска изображала лицо гейши, над ним торчала соответствующая прическа с деревянными усами-антеннами. Волосы, возможно, были париком — для приближения к образу. О фартуке надо сказать отдельно, поскольку это был единственный элемент одежды. Раскрашенный в восточном стиле кусочек ткани имел две завязки — на загривке и на спине в районе талии. Верхняя часть, та, что надета на шею, широкой полосой прикрывала грудь только спереди, а яркая нижняя часть спускалась до середины бедер.
Я аккуратно принял горячую чашечку, Снежка с радостью ухватила шампанское.
Официантка, подогнув ножку, присела в милом книксене, ее уход показал, что глаза не обманывали, и фартуком одеяние ограничивалось.