Не Знающая Любви (СИ)

Марина с облегчением вздохнула.

— Как хорошо! А то у меня целый день сердце не на месте. Ты молодец, подружка. Как твоя новая машина?

— Отлично. Я давно не испытывала такого наслаждения от езды. Все, Мариш, хочу спать. До завтра.

Марина положила трубку и с застывшей улыбкой посидела немного на диване. Потом пришел муж, поцеловал ее в плечико… в шею… Потом они оказались в спальне, и Марина на несколько часов напрочь забыла о том, что так удивило ее вчера вечером.

Почему Таня отвезла Нику домой на «мицубиси» Марины, а не на своем новом «порше» с тонированными стеклами и кучей разных игрушек?

Об этом Марине сообщил сегодня утром охранник в гараже, и она недоумевала всю дорогу, а потом решила, что Таня просто испугалась за свою «ласточку». «Мицубиси» ей было совершенно не жалко.

***

Едва выехав за пределы города, Ника оказалась в кромешной тьме. Нет, трассу освещали фонари, и даже довольно яркие, но за ними, над ними, вокруг них было совершенно и бесповоротно темно.

Трасса уносила ее из города прочь, и она постепенно успокаивалась. Подруги ее не дадут в обиду, а потом приедет Сережа и заберет домой. Она все ему расскажет, и он обругает ее, на чем свет стоит, а потом она скажет ему то, что ей давно уже стоило бы сказать, да все никак не решалась.

Что она его очень любит.

Что хочет быть с ним.

И чтобы две чашки кофе по утрам, и просыпаться в его объятиях, и печали пополам, радости, слезы и смех — все пополам. Чтобы не расставаться никогда. И чтобы у рыжего смешного мальчишки был самый лучший и самый надежный в мире отец.

Сергей Резных…

Трасса закончилась, и стало совсем темно. Узкая дорога оказалась не просто узкой, а смертельно узкой. Она сбросила скорость до пятнадцати миль в час и вела машину осторожно, словно та была из фарфора.

Справа уходила ввысь стена горного склона. Не благородный базальт, как в Скалистых горах, а песок и щебень, острые кремни и корни деревьев, но, тем не менее, это была гора.

А вот слева никаких сомнений не вызывала река — могучий рев ее водоворотов и небольших водопадов заполнял ночное безмолвие.

Дорога немилосердно петляла, и в какой-то момент она покрылась холодным потом при мысли о том, что ей навстречу может кто-то выехать. Однако никто не выехал, и через вечность — а точнее через четверть часа после поворота, — она почувствовала, как под колесами зашуршала земля. Проселочная дорога не подвела, объявилась, и вскоре за деревьями мелькнул красивый двухэтажный дом. Ника остановила машину, выключила мотор и вышла на свежий воздух.

В доме были освещены всего два окна на первом этаже, и после недолгого колебания молодая женщина подошла к ближайшему из них прямо по мокрой от росы траве и осторожно постучала.

Здесь было тепло и уютно, обстановка располагала к отдыху, и она немедленно почувствовала, как болят у нее все мышцы, как хочется спать, и какое огромное, немыслимое облегчение постепенно заполняет ее душу.

Молчаливая женщина, которая открыла ей дверь и молча запустила в дом, вовсе не была немой. Подхватив сумку Ники, она прошелестела слегка безжизненным, но вполне приятным голосом:

— Прошу вас на второй этаж. Комната для вас уже готова. Полагаю, прежде всего вы захотите хорошенько выспаться.

Нике очень хотелось расцеловать добрую женщину, но она сдержала этот несколько экстравагантный порыв.

Комната оказалась уютной и теплой, кровать — огромной и мягкой, а пока она снимала куртку и разбирала сумку, женщина принесла ей поднос, на котором стоял стакан теплого молока с корицей и блюдечко с печеньем. Молоко она выпила залпом, печенье решила съесть попозже. Женщина пожелала ей доброй ночи и удалилась.

Она зашла в ванную комнату и совсем уж было собралась принять душ, как вдруг ее неудержимо потянуло в сон. Сказывалось огромное напряжение и страхи последних суток. Завтра вымоюсь, лениво подумала она.

Она заснула мгновенно, едва коснувшись головой подушки. Провалилась в темноту без снов, и время перестало существовать…