Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
Рассвело окончательно. Ветер успокоился, стало чуточку теплей, но лежать на снегу всё равно было холодно. Толкачёв подумал, что сейчас к месту был бы пулемёт, а лучше два. Ударить с флангов, и под их прикрытием сделать бросок вперёд. Выбить большевиков из казарм, а потом уже развивать наступление на город. Но пулемётов не было, как не было артиллерии, резервов, патронов, гранат и элементарного медицинского обеспечения. И не было горячей пищи или хотя бы горячего чая, пусть некрепкого и не сладкого, а просто горячего, чтобы немного обогреть припавших к земле мальчишек и прибавить им сил.
Четвёртый снаряд пришёлся на позиции роты. Взрыв был оглушающий. Уши заложило, в голове зашумело, в нос ударил запах тёплой земли и сгоревшего пороха. Толкачёв перевернулся на бок, потом на спину и увидел вдруг над собой небо. Какое оно прекрасное с утра — плотное, близкое. Вот так бы лежать и смотреть, и угадывать в очертаниях туч диковинных зверей и черты человеческих лиц, своих знакомых, тех, о ком уже давно позабыл, или ещё помнишь, или на кого надеешься. Вон то, например, похоже на Катю, когда она слушает доктора Черешкова — строгая, сосредоточенная…
Земля содрогнулась снова, и Толкачёв встряхнулся. Расчувствовался как гимназист! Какое небо, какие черты? Он приподнялся. Разрывы продолжали трясти землю, но их чёрные конусы вздымались уже где-то далеко справа, должно быть там, где наступала Офицерская рота. Кадеты прислушивались к этим разрывам и широко раскрытыми ртами дышали на пальцы, пытаясь их согреть.
К Толкачёву подполз вестовой.
— Господин штабс-капитан, в третьем взводе двое раненых.
— Кто?
— Сербинов и Карцев. Карцев очень тяжело ранен, господин штабс-капитан.
— У вас, кажется, командиром взвода поручик Зотов?
— Так точно.
— Ползите назад и передайте: раненых отправить на станцию. Здесь у меня перевязочного пункта нет. А заодно сообщите вашему комвзвода, что подобные вопросы он может решать самостоятельно. Всё ясно?
— Так точно, господин штабс-капитан.
Большевики осмелели, из-за крайних домов вышла группа в солдатских шинелях и тёмных куртках рабочих железнодорожных мастерских. Вытягиваясь длинной колонной, они двинулись к станции. Толкачёв подозвал Донскова.
— Видите противника?
— Вижу.
— Перекройте дорогу, попробуйте их остановить. Если что-то пойдёт не так, отходите к насыпи. И не увлекайтесь, господин капитан, лишние жертвы нам ни к чему.
Донсков козырнул и крикнул:
— Четвёртый взвод! За мной бегом!
Два десятка кадет, пригибаясь, побежали за Донсковым. Толкачёв посмотрел им в спины и подумал: надо будет по возвращении в Новочеркасск подать заявку в интендантский отдел, чтоб выдали кадетам вместо винтовок Мосина кавалерийские карабины. Они и короче, и легче трёхлинеек, пятнадцатилетним мальчишкам с ними будет сподручнее.
Подбежал Парфёнов, припал на колено возле Толкачёва, и, не отводя взгляда от казарм, спросил:
— Как у тебя?
— Двое раненых. Отправил на станцию.
— Значит, пятеро.
— Что?
— Пятеро раненых. С твоими. Вот что, Володенька… С Александровской пригнали подводу. Возница тот ещё жук, даром что рыжий. Увидел нас, сиганул по сугробам быстрее зайца. Патронов жаль мало, а то пристрелил бы собаку. Но хоть подводу не увёл. Займись ранеными, хорошо?
— Как скажешь. Но для помощника командира батальона это не дело.
— В цепи лежать тоже не дело. А ты жалостливый, ты всё правильно сделаешь, — и хлопнул его по плечу. — Поторопись.
Толкачёв отыскал глазами ротмистра Скасырского, крикнул:
— Константин Иванович, принимайте командование ротой. Я на станцию.
На станции было пусто — ни добровольческого эшелона, ни вспомогательных служб — только дежурный телеграфист сидел у себя в комнатушке. Он сказал, что поезд, доставивший отряд добровольцев, после начала артобстрела отошёл к Кизитеринке, это в пяти верстах по направлению к Новочеркасску. Толкачёв спросил, куда поместили раненых. Телеграфист развёл руками.
В неглубоком овражке за станцией сосредоточилась полусотня Донского кадетского училища. Нахрапистые лошади, все как на подбор вороные, с высокими белыми бабками, били копытами, грызли удила. Молодые донцы стояли подле при полном оружии, настороженные, готовые по первому знаку прыгнуть в сёдла и шашкой доказать большевикам всю их неправоту. И лишь скучного вида есаул, явно побывавший не на одной войне, ходил вдоль по оврагу закормленным медведем и сбивал нагайкой головки ковыля. На вопрос о раненых он молча кивнул в сторону угольного склада и продолжил рубить ковыль.