Кто там ходит так тихо в траве

— Что же вы, — говорю, — без меня не могли поставить его на место?

— О! — говорит Цыплаков. — Здесь все не так просто, здесь нужен момент, вот ты как раз и подоспел к этому моменту.

«Да, подоспел», — подумал я, а он продолжал:

— Со мной тоже был случай, когда я проявил гордость. Я отстал от всех в лесу, чтобы побродить одному, залез на дерево и нечаянно зацепился за сук и повис. Так и висел до ночи и никого не звал, чтобы не быть посмешищем. Еле отцепился. Но сам. Никому ведь не хочется быть посмешищем, но не каждый может вести себя соответственно. Я, например, могу, и ты, разумеется, тоже.

Чем-то он мне напомнил английского Сашу в белом свитере. Такой же тип. Похожий.

— Послушай, — сказал я. — Чего-то я не знаю, где у вас тут буфет, мне бы винегрету съесть, а то звонок скоро.

— Между прочим, — сказал он, — не рекомендую тебе есть этот винегрет, он неважный.

— Какой есть, — сказал я.

— Ну, тогда позволь, я провожу тебя.

— Нет, спасибо, — сказал я. — Ты только объясни, где он, буфет.

— Изволь, — сказал он гордо. — Первый этаж, где малыши, в самом конце.

Я кивнул и ушел и еще пять минут болтался до звонка среди малышей, давно я уже здесь не был, последнее время решил не ходить, — раз уж мне предстоит со всеми общаться, так уж лучше общаться хоть немного, а не откладывать дело в долгий ящик.

Когда прозвенел звонок на урок и я поднялся наверх, ко мне вдруг подлетела какая-то рыжая суматошная девчонка и сначала схватила меня за руку, а потом уже спросила:

— Ты Громов?

— Да, я, — сказал я.

— Скорее беги к директору, он велел.

— Зачем бежать? — спросил я. — Нельзя, что ли, идти?

Но она уже тащила меня за руку по всему коридору. Возле двери в кабинет она сказала: «Вот» — и исчезла. Торпеда, а не девчонка!

Я постучался и вошел.

Директор сидел один над своей фотографией со Львом Яшиным.

— Здравствуйте, — сказал я и вдруг поклонился, ну, только головой, мама мне велела так делать всегда, когда я здороваюсь со взрослыми, но у меня почти никогда не выходило, сегодня вдруг вышло.

— Здравствуй, — сказал он. — Слушай, у тебя есть знакомый, Дымшиц?

— Да, — сказал я. — Это папин сослуживец.

— Вот и прекрасно, — сказал он. — А то у нас в школе Громовых много, а я не разобрал, какой именно. Дымшиц просил передать, что договорился об экскурсии на завод вашего класса, завтра в три. Он будет ждать у проходной. Он хотел сказать тебе об этом через отца, но отец сегодня в местной командировке. Все понял? Ну, иди на урок.

— Спасибо большое, — сказал я, снова поклонился и вышел.

Все насчет экскурсии на завод я передал во время перемены Евгении Максимовне. Странно, но в первые дни в этой школе я бы, пожалуй, все же не постеснялся объявить классу об этой экскурсии сам, ведь ляпнул же я про залив, никто ведь за язык не тянул; об экскурсии, раз уж Дымшиц договорился, сказать было бы еще проще, но вот сейчас, в эти дни, я уже не мог.

Евгения Максимовна сделала все как надо, вроде бы экскурсия со мной связана, а вроде бы и нет.

В общем, пронесло. Удивительное дело, я умудрился получить четверку, по арифметике.