Разум убийцы. Как работает мозг тех, кто совершает преступления

Йен подсчитал результаты, и я не удивился, узнав, что опросник Миллона подтвердил антисоциальное расстройство личности. Результат теста на психопатию тоже был высоким: 25 баллов из возможных 40.

Эти исследования подтвердили наши догадки и позволили лучше разобраться в крайностях человеческого поведения.

Также пришлось обратиться за помощью к коллегам. Я всегда считал неформальную экспертную оценку неотъемлемой частью своей практики, а сейчас она является обязательной составляющей профессиональной аттестации каждого врача. В нерабочее время, когда суматоха в коридоре утихла, я просмотрел документы и фотографии с места преступления и показал их надежному коллеге из соседнего кабинета. На мой взгляд, очень важно обсуждать свои идеи с другими профессионалами этой области. Судебные психиатры, которые пытаются работать изолированно, лишают себя возможности не только проверить свои гипотезы о диагнозе, но и ослабить эмоциональное напряжение, связанное со сложными делами. Мы с Биллом Хикоком бок о бок развивали навыки в судебной психиатрии и, по мере того как оба стали браться за более сложные дела, обменивались идеями, прежде чем изложить что-то на бумаге. Я написал отчет об Уотсоне за пару выходных, и мы с Йеном представили это дело на пятничной встрече, на которой обычно обсуждали с коллегами интересные и сложные дела, а также свои исследовательские статьи. Это давало нам возможность окончательно проверить правильность выводов, прежде чем провести финальную правку очень важного раздела «Заключение».

Тщательная подготовка необходима, чтобы устранить все слабые места. Из своего негативного опыта я усвоил, что каждое написанное слово будет тщательно проверяться дотошными адвокатами и через несколько месяцев меня, возможно, вызовут на перекрестный допрос в Олд-Бейли по делу об убийстве.

В моем отчете, занявшем 20 страниц, говорилось об опросе и всех проведенных тестах. Я привел слова преступника – подтвержденные другими – о том, как он прибегал к постоянной лжи, чтобы повысить самооценку, увеличить свои достижения и создать ложную личность. Он вполне открыто сказал, что лгал о вещах, которые ему хотелось бы иметь в реальности. Эта форма поведения называется псевдологией, патологической ложью или синдромом Уолтера Митти (в честь героя классического рассказа Джеймса Тёрбера).

Патологическая ложь предполагает сочинение фантастических историй, которое сначала выполняет инструментальную функцию в виде получения преимуществ или повышения престижа. В более тяжелой форме псевдология может превратиться в бунт фантазии: человек начинает обманывать сам себя, а не только других людей.

Уотсон был одиночкой. В детстве он испытывал постоянную злость, подвергался травле и унижениям в школе, как, в принципе, и во взрослом возрасте. У него была хронически низкая самооценка и паранойя, и он создал ложное «я», чтобы выживать в социуме. Вероятно, он был черствым и неэмоциональным, что подтверждают хобби в виде коллекционирования черепов и оружия, а также истязания животных. Потеря работы, расставание с девушкой, злоупотребление наркотиками и попытки семьи и психотерапевта бороться с его ложью, казалось, подтолкнули Уотсона к краю пропасти.