Королевство душ [litres][Kingdom of Souls]

Один или два таких существа – это сравнительно мелкая неприятность. Однако целая стая означает только одно: близится что-то плохое. Думая о пропавших детях, я понимаю, что «что-то плохое» уже здесь.

В раздумьях я пробираюсь мимо глиняных домов на берегу Змеиной реки и иду вверх по течению от доков. Здесь нет фамильяров, но холод все так же пробирает меня до костей. Племенные люди верят, что фамильяры – это остатки народа, уничтоженного демонами много лет назад. В своей жажде ка демоны опустошили целый мир, прежде чем Короли-Близнецы, Коре и Ре’Мек, начали войну и остановили их. Фамильяры – единственное напоминание о тех временах. Беспокойные призраки без души, ищущие то, чем никогда больше не смогут обладать, – жизнь.

Когда я добираюсь до нашего места среди высоких камышей, я вижу Майка и Киру, стоящих на берегу реки. Хоть они и на страже, друзья Руджека встали достаточно далеко, чтобы мы могли побыть одни. Сам Руджек сидит на желтом одеяле, расстеленном на траве.

– Отец устраивает большие бои в честь окончания Кровавой Луны, – говорит он, зевая. – Приходи посмотреть. Никто так и не победил меня на мечах за последние три года. Я всего лишь лучший фехтовальщик в Тамар. Ну, если не считать жандаров. Возможно.

– Не думаю, что после сегодняшнего утра это хорошая идея, – говорю я с пересохшим горлом.

Его глаза, более темные, чем час осаны, вопросительно расширяются. Когда он смотрит на меня, пространство кажется меньше, а воздух теплее.

– Что случилось, Арра?

Его голос дрожит, когда он произносит мое имя. Его хвастовство исчезает.

Я сажусь рядом с ним. Он пахнет сиренью и древесным дымом, и у меня по шее идет приятный жар. Мне следовало бы сказать что-нибудь, чтобы отвлечь его, или притвориться, что мне не нравится, как мое имя слетает с его языка, но я этого не делаю. Потом. Я позволяю этой странной, чудесной вещи остаться между нами. Он мой лучший друг. И порой я терпеть его не могу. Но в последнее время я представляю себе нечто другое – нечто большее.

Я вдруг ощущаю вину, и я отвожу взгляд. Даже если наши родители не ненавидели бы друг друга, дальние уголки моего сознания осуждают это желание. Да, я хочу большего, но я не хочу разрушать то, что у нас есть сейчас, если что-то пойдет не так. В одно мгновение я уже готова признаться ему, а затем закапываю свои чувства глубоко внутрь.

– Ничего, – быстро отвечаю я, прежде чем мы меняем тему. В моей голове путаются мысли. Фамильяры, похитители детей, зеленоглазый змей. Казалось бы, между этими событиями нет никакой связи. Но это все напоминает мне игру в шакалов и гончих. Игру, построенную на стратегии, уклонении и ложном направлении. Вполне возможно, что я вижу связи там, где их нет, – но я не верю в совпадения. Я качаю головой и улыбаюсь ему: – А почему сегодня такое модное одеяло?