Египтянин. Путь воина

– Выпей, – Фаида протянула ему кубок с игристым вином. – Это напиток блаженства с моей далёкой родины. Если знать меру и пить его не торопясь, наслаждаясь каждым глотком, можно забыть о многих печалях и усталости. Хотя бы ненадолго ощутить свободу мыслей, поступков и… желаний.

Не говоря ни слова в ответ, Ренси осушил кубок. Фаида посмотрела на него с укоризной, а потом взяла его за руку и повела за собой за деревянную перегородку на корме. Оказалось, там было устроено нечто вроде спального покоя: весьма уединённое местечко, скрытое от посторонних глаз.

Посередине, окружённое четырьмя колоннами из кедрового дерева и затканное балдахином из кисеи, стояло широкое ложе. С одной стороны от него стоял столик с вином и фруктами; с другой – бронзовая лампа в виде огромного лотоса, пламя которой наполняло воздух сладкими ароматами: фитиль был пропитан благовониями.

– Гордишься ли ты своей мужественностью? И велико ли твоё желание познать самого себя, принеся её первые плоды на алтарь любви? – вдруг спросила Фаида, повернувшись к Ренси разрумянившимся лицом.

– Не уверен, что этот час настал, – ответил Ренси, чувствуя, что и сам краснеет.

– Позволь мне убедить тебя в том, что это так.

С этими словами Фаида сняла с юноши набедренную повязку; в её взгляде, когда он упал на мужское достоинство Ренси, отразилось восхищение. Она одобрительно покачала головой, как бы говоря: «Ну да, именно это я и ожидала увидеть!»

– Я всегда думал, что мужчина и женщина занимаются любовью, только если их чувства взаимны, – пробормотал Ренси, делая ещё одну попытку устоять перед соблазном.

Но Фаида в своём желании была неумолима:

– Ты занимаешься ваянием из любви к искусству. Почему же нельзя заниматься любовью только из любви к наслаждению?

Ренси теперь уже пристально, не произнося ни слова, посмотрел ей в глаза. Она ответила ему тоже долгим взглядом.

Неискушённый в любовных утехах, хотя его чресла давно томились в ожидании, Ренси чутьём угадывал, что прелесть Фаиды измерялась не только совершенством её тела. От неё исходило нечто такое, что при одном лишь взгляде на неё обдавало мужчин жаром с головы до ног. Ренси испытывал к Фаиде глубокую привязанность, какой прежде у него не вызывала ни одна женщина; считая себя простоватым в сравнении с влиятельными зрелыми поклонниками гетеры, он недоумевал: завоевать внимание такой очаровательной женщины, как Фаида… это был соблазн, перед которым никто не устоял бы.

Ренси чувствовал, что Фаида ждёт от него чего-то, но продолжал молча стоять, не сводя с неё взгляда.

Она вынула фибулу, скреплявшую на плече хитон, и тот, шурша, мягко опустился на пол. Закинув руки к голове, Фаида вынула длинную заколку слоновой кости, и её длинные косы золотистым потоком хлынули по её обнажённому телу. Обвив шею Ренси своими гибкими руками, она крепко прижалась к нему: он чувствовал её тело, и это ощущение жгло его безжалостней, чем жар раскалённого солнцем песка в пустыне.