Свободный полет. Беседы и эссе
- Автор: Верник Вадим Эмильевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-121780-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Свободный полет. Беседы и эссе». Краткое содержание книги:
В книгу вошли эссе и беседы с известными актерами и режиссерами: Светланой Ходченковой, Елизаветой Боярской, Данилой Козловским, Юлией Пересильд, Иваном Ургантом, Константином Богомоловым, Аней Чиповской, Паулиной Андреевой, Александром Петровым и другими…
— Понятно. Когда ты окончил театральный институт, ты хотел работать в театре или нет?
— Нет, к этому моменту уже было совершенно очевидно, что я в театре работать не буду. Честно говоря, никто особо и не предлагал.
— Для того, чтобы предложили, надо по крайней мере прийти в театр, на показ, как делают все выпускники.
— А зачем? Я и так учился на курсе при БДТ.
— На курсе при БДТ? А ты в спектаклях там играл?
— Я там играл в массовках, меня два раза выгоняли из этих массовок, снимали со спектаклей. Я, находясь еще на уровне массовки, не проявлял желания в ней играть. Не знаю, как бы сложилась моя судьба, если бы мне сказали: «Вот тебе роль, давай выходи на сцену, играй». Ограничиваться второстепенными ролями мне не хотелось — и с точки зрения финансовой, что, я еще раз подчеркиваю, для меня было очень важно… В то, что студенты театрального института питались святым духом, росой, былинками и желудями из Летнего сада, я не верю. Это такая же профессия, как и другие, кстати, очень непростая и очень жестокая профессия. Другая проблема, из-за которой я не стал играть в театре и почему я работал в ночном клубе и вел ночные программы, — я сова, категорическая сова. Я сова из фильма про Гарри Поттера, мать сов. И конечно, когда в 11.30 мне надо было прийти на репетицию…
— …и говорить «кушать подано»…
— Да неважно, что говорить, вообще просто прийти на репетицию! Хотя, Вадим, ты прав, в основном у меня были роли похожего содержания. Я категорически не мог проснуться. Звонил в театр и врал. А жил я, Вадим, совсем рядом. Вот твоя чашка, вот моя. Вот сколько от твоей чашки нужно идти к моей, ровно столько мне нужно было идти от моего подъезда до БДТ — клянусь. И я не мог себя заставить. Я просыпался, звонил Нине Георгиевне, святой женщине, помощнику режиссера БДТ, говорил: «Нина Георгиевна, вы извините, это Ургант, у меня почка опустилась ночью!» Нина Георгиевна вскрикивала. Я говорил: «Вы передайте, что я сейчас не могу, но ближе к премьере я вольюсь в спектакль». После этого засыпал счастливейшим сном. И без зазрения совести. И мне являлись единороги, феи, лесные духи. Я категорически не мог проснуться. А однажды Тимур Чхеидзе, режиссер, сказал громко, по трансляции: «Ургант зевает, освободите его, пожалуйста, от роли». Да, я зевал. У меня даже была в какой-то момент мысль доказать ему, что люди зевают не потому, что им не интересно, а что бывают другие причины. Хотя в тот момент, честно могу сказать, мне, с одной стороны, было совершенно не интересно, а с другой стороны, дико хотелось спать.
— В общем, эта фраза Чхеидзе оказалась ключевой в твоей жизни, и ты повернул в другую сторону.
— Да нет, я уже тогда работал, я уже тогда зарабатывал, у меня джинсы новые были, я на такси ездил. Помню самое главное событие в моей жизни: я перестал пользоваться общественным транспортом…
— В жизни каждого человека бывают ситуации, когда, мягко говоря, не до шуток.
— Бывают, конечно. Я часто замечал, что любимая профессия является выходом из самого тяжелого состояния. Если ты любишь это дело, то ты всё забываешь, как бы грустно тебе ни было. И в моей жизни были такие ситуации, и это не попытка доказать или опровергнуть фразу, что сцена лечит. Когда занимаешься делом, связанным с творчеством, ты не можешь стоять и думать о том, что всё плохо, не можешь думать: «Ну как же так, взяли и увезли машину на штрафстоянку, а я вам должен сейчас что-то рассказывать». Ты забываешь об этом в ту же секунду, как выходишь на сцену или на съемочную площадку. Гораздо страшнее, когда не то что шутить не хочется, а когда смеяться не хочется.
— Что должно произойти, чтобы совсем было не смешно?
— У меня нет ответа. Знаешь, например, однажды на поминках человек, сидевший рядом, спросил: «Ваня, ну серьезно, а чего ты такой грустный?!» Нас вообще, Вадик, окружает абсурд. Вот первый самый большой абсурд: у тебя голос тише, чем у меня, в двадцать раз.
— Так…
— …А диктофон ты мне засовываешь в рот, а не себе. Вот это абсурд, понимаешь? Как это можно объяснить? Я уже его практически нёбом чувствую.