Александр II. Воспоминания

28 июля Лорис-Меликов был вызван в Царское Село.

Заставив его предварительно поклясться, что сообщенное ему останется тайной, Александр объявил Лорис-Меликову о своем новом браке, прибавив:

– Знаю, что ты мне предан. Нужно, чтобы впредь твоя преданность простиралась и на мою жену и детей. Ты больше, чем кто-либо, знаешь, что моя жизнь в опасности. Я могу быть убит завтра же. Когда меня не будет, не покидай этих дорогих мне существ. Я рассчитываю на тебя, Михаил Тариелович.

И царь тотчас же перевел речь на деловые темы.

Три дня спустя вернулся цесаревич, окончивший курс лечения ваннами в Гапсале. Царь вызвал его и сделал ему такое же признание, сопровождая его аналогичной просьбой. Набожный и целомудренный, строгий в вопросах морали и религии, свято чтя в душе воспоминание о матери, цесаревич Александр почерпнул, однако, в своем уважении к отцу и авторитету высшей власти силу примириться с этим новым обстоятельством, которое глубоко потрясло и опечалило его.

Тем временем политическая жизнь страны шла своим чередом. Общество находилось по-прежнему в чрезвычайно возбужденном состоянии. Видя, что ни одна из долгожданных реформ не осуществляется, либеральная партия начинала сомневаться в том отважном человеке, который незадолго до того принял на себя высшее управление империей.

Узнав о растущем недовольстве, Лорис-Меликов, хитрый и умный, прибегнул к двум ловким приемам, которые легко вернули всю его популярность.

Сначала он взял на себя смелость одним росчерком пера упразднить знаменитое III Отделение императорской канцелярии, эту великую инквизицию царизма. Со времени царствования Николая I деятельность III Отделения вызывала такие мрачные представления, что в обществе считалось даже непристойным упоминать о нем, а газеты лишь косвенно намекали на него. И когда указом было объявлено, что это проклятое учреждение, это грозное орудие произвола и сыска больше не существует, вся Россия была охвачена радостью. В общем ликовании не заметили, однако, что полномочия и весь механизм тайной канцелярии были просто переданы Министерству внутренних дел, где впредь сосредоточивались все полицейские силы.

Второй шаг Лорис-Меликова произвел не менее благоприятное впечатление в обществе. 18 августа стало известно, что Лорис-Меликов настоятельно просил царя снять с него диктаторские полномочия, ставшие теперь ненужными, и свести их к прямым обязанностям министра внутренних дел. Либеральные органы, то есть значительное большинство прессы, встретили с живейшим энтузиазмом этот возврат к нормальному положению вещей. Они воспевали панегирики патриотизму, скромности и великодушному бескорыстию Лорис-Меликова, о которых свидетельствовал этот добровольный отказ от диктатуры.