Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Оператор не отключил меня, и я услышал, как по номеру Уильяма М. ответила женщина. Голос тихий, неуверенный. Но говорила очень официально.

— Сожалею, но вынуждена вас огорчить. Мистер Колловелл преставился еще в марте.

— Миссис Колловелл, примите мои соболезнования.

— Бог смилостивился над ним, я молила избавить его от земных страданий.

— Я только хотел уточнить, тот ли это мистер Колловелл, которого разыскиваю. Он ведь служил летчиком во время второй мировой?

— О Боже, разумеется нет! Вы, должно быть, имеете в виду моего сына. Мужу восемьдесят три.

— Могу я поговорить с вашим сыном, миссис Колловелл?

— Конечно, позвони вы вчера, вы могли бы с ним поговорить. Мы прекрасно провели время.

— А как мне с ним связаться?

— Телефонист сказал, что вы звоните из Флориды. Это очень срочно?

— Я бы хотел встретиться с ним.

— Подождите минутку. Тут где-то у меня записано. Живет-то он в Ричмонде, штат Вирджиния. Дайте-ка сообразить. Сегодня… сегодня у нас третье, да? До вторника, до девятого, он будет на конференции в Нью-Йорке. Собирался остановиться в отеле «Американка». Попробуйте поймать его там. Он, правда, говорил, что у него масса дел и он будет очень занят.

— Огромное вам спасибо, миссис Колловелл. Кстати, а где служил ваш сын?

— В Индии. Он всегда мечтал вернуться туда и взглянуть на эту страну еще раз. Он присылал оттуда такие замечательные письма, я их все храню. Может, когда-нибудь сумеет выбраться.

Я повесил трубку и допил остатки крепкого кофе. Позвонил в аэропорт. Один из рейсов, вылет в 14.50, меня устраивал. Лоис, казалось, очень расстроила перспектива снова остаться в одиночестве. Она сжимала челюсти так, словно боялась, что у нее от страха застучат зубы, и глядела на меня умоляюще. Собираясь, я дал ей массу разных указаний и заставил их записать. Почта, стирка, телефонные звонки, продукты, где включать кондиционер, если он вырубится, куда выбрасывать мусор, где найти врача, как запираться перед сном и еще — никакого телевизора по ночам. Если что — вот огнетушитель, и далее несколько специфических мелочей корабельной жизни. Закусив губу, она все старательно записала. Ни машина, ни велосипед не нужны, до любого места в городке, в том числе и до пляжа, можно дойти пешком. Принимать белую таблетку каждые четыре часа. Если начнет трясти, проглотить одну розовую.

У трапа я поцеловал ее, словно муж перед каждодневным отъездом на службу, велел беречься и заспешил к «Мисс Агнесс», проверяя на ходу деньги, ключи и кредитные карточки. Безработному кредитки недоступны, но у меня был поручитель, человек, для которою я сделал достаточно грязное и опасное дело и чье имя заставляло банкиров вытягиваться по стойке смирно и дышать через раз. Эти карточки удобны, но я терпеть не могу ими пользоваться. С ними я чувствую себя, как Торо[3] с фотоаппаратом и «Жизнью животных» под мышкой. Маленькие пальчики действительности, тянущиеся к вашему горлу. Человек с кредитной карточкой — заложник собственных представлений о себе.