Настоящее чудо
- Автор: Мельникова Надежда.
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Настоящее чудо». Краткое содержание книги:
- Ну актрисы не всегда хотят быть обнаженными, - оборачивается ко мне Игорь Петрович, поправляя очки в старомодной оправе, он старается говорить, как можно деликатнее. - Там, где видно ее лицо, она будет сниматься с Семёном, я имею ввиду крупные планы, но мне нужен кусочек в постели, где не будет видно, что это она, кусок тела, чувственный кадр, там должна была сниматься дублерша, - он меняет позу, садится поудобнее, - ну дублерша с Семёном.
Настя отрывается от ноутбука, подозрительно осматривает нас обоих, похоже до нее начинает доходить, что мы задумали нечто нехорошее.
- Ну и?
Недоверчиво косится на меня, а я широко улыбаюсь, и, хотя, она резко отворачивается, я успеваю заметить, что писательница смутилась.
- Ну, и мы застряли тут, - откашливается в кулак режиссёр.
- Понимаю, я тут причем?
- Настя, ты к Ирине ближе всех по комплекции, - резко выдыхает Игорь Петрович, - мне нужна красивая грудь, ты будешь в бюстгальтере, не голая же.
Настя вскакивает со своего кресла, а я не могу больше сдерживать смех. Она такая забавная, когда злится.
- Семен, заткнись, ты мне не помогаешь, - шикает на меня режиссёр, машет кулаком в лицо.
Он даже вспотел в своей клетчатой синей рубашке.
- Чего? – таращится на нас Настасья, убирая волосы за уши, ее лицо покрывается красными пятнами. – Вы…вы, что совсем с ума сошли? Я не актриса, в жизни не стояла перед камерой, да еще без штанов, вы вообще слышите себя, Игорь Петрович? Вон Мариночку снимайте, горничную, полно официанток, Любовь Викторовну в конце концов.
- Семен тоже не актер, но ты заставила его сниматься.
Согласно киваю, продолжая ей улыбаться, она такая милая, когда не знает, что ей делать. Прелесть просто.
- Я? Заставила?
Не могу больше смеяться, живот разболелся. Я предупреждал их, что она не согласится. Сползаю с насиженного места, засовываю руки в карманы, становлюсь за спиной режиссёра. Настя садится обратно.
- Там полумрак будет, - берет ее за руку Игорь Петрович, подымая очки на лоб, - какие официантки и горничные? Им платить надо! Где я возьму деньги?
Настя смотрит на меня исподлобья, брови сурово сходятся на переносице.
- Вон, пусть этот поулыбается. Они растают и разденутся.
Режиссёр вцепился в ее руку, Настя снова пытается встать, но он не дает ей и шанса. Прижал коленом к креслу и настаивает:
- Мы уже пробовали, все хотят денег.
- Мариночка с удовольствием полежит в постели с Семеном.
Наши глаза встречаются, качаю головой, вредная девка, все-таки.
- Она слишком худая, - гладит Настину руку режиссёр, загоняя авторшу в угол, - у нее ребра выпирают, а Любовь Викторовне пятьдесят шесть лет. Мы все видели твое декольте, Настенька. У тебя наверняка есть красивое белье, тебе даже джинсы снимать не придется, вы будете под одеялом, он просто спустится по твоей шее поцелуями, от груди к животу и все.
Вообще-то перспектива приятная, но Настя смотрит в ужасе, ее и без того большие глаза увеличиваются в несколько раз, от чего меня снова разбирает смех.
- Нет, - кивает Настя, - только через мой труп. Вы себя слышите?
Игорь Петрович теряет терпение.
- Настя, ты не забыла, что это и твой фильм тоже? Ты понимаешь, что если мы не успеем, то мы все провалим и нам, извини, пипец. И все. Ты хочешь, чтобы сняли фильм по твоей книге?
- Ну снимите, что-нибудь другое, - мается Настя.
- Мы уже все передумали. Из доступного только это. Кроме меня и Семёна больше никто не будет знать, что это твои сиськи в лифчике.
- Нет, - кивает Настя, скрещивая руки на груди.
- Ну пусть все провалится к чертям собачьим, - вскидывает руки режиссёр, хлопая себя по коленям. - Давай выкинем наш труд и пусть все катится. Мне отчитываться надо перед студией, продюсерами. Это искусство, Настасья, оно бывает разным! Ну завалило нас снегом! Ну так бывает!
- Нет, - упирается Настя.
Разглядываю ее, как тогда, в первый раз, перед бильярдным столом, хитро улыбаюсь, а Настя, почему-то, не отворачивается, смотрит прямо в глаза. Подхожу к режиссёру, хлопая несчастного по плечу:
- Игорь Петрович, видите, человеку слабо. Она ханжа.
Не отрываю от нее глаз, бросаю вызов. Ее взгляд меняется, между нами снова пробегает искра. Настя щурится:
- Я не ханжа!
- Ханжа, ханжа, - еще одна улыбка.
- Да ты хоть знаешь значение этого слова, Семён? – она пыхтит, как паровоз.
Мне становится жарко в моем белом свитере. Наконец-то столь любимая мной колючая авторша вернулась.