Инкорпорация [litres, с иллюстрациями]

— Да, сэр! Рекрут Ливадов понял!

— Мы уходим! Ты досчитываешь до десяти и приступаешь к обеду!

Дверь щелкнула замком. Оставшись один, Андрей мысленно досчитал до десяти и только после этого уселся перед картонной коробкой. В ней все тоже было из картона, бумаги и фольги, даже ложка. Если ткнуть такой, то сразу сомнется без причинения вреда, но для обеда ее должно хватить. Ливадов вдруг почувствовал голод, а у него пятнадцать минут на все про все…

В картонной миске, заклеенной сверху фольгой, обнаружился суп: довольно вкусный, обычный суп из столовой, где кормили рекрутов. Еще горячий! На второе были подогретые спагетти с соусом и кусочками мяса — в другой миске. В третьей — зеленый горошек, а в бумажном стаканчике — бурда, которую почему-то называли кофе. В салфетки завернуты три кусочка хлеба.

Обед был сытный. Появилась мысль, что в изоляторе не так уж плохо. Можно посидеть тут пару-тройку дней, если только без трибунала да с подушкой и одеялом. Тогда и гудение лампы не замечалось бы… наверное…

— Встать! — Голос капрала вырвал Андрея из раздумий. — К стене!

Снова легкий ожог напомнил Ливадову о его положении, но он не собирался чудить и стоял у стены, пока рядовой забирал картон и бумагу с его матраса.

— Мы уходим! Ты досчитываешь до десяти!

— Разрешите обратиться, сэр!

Андрей сделал попытку выяснить свое ближайшее будущее. Сколько сидеть в изоляторе под гудящей лампой? Хотя бы это узнать!

— Не разрешаю.

Капрал, чье имя и фамилия остались неизвестны, и рядовой Ротс покинули камеру Андрея.

— …восемь, девять, десять, — досчитал он.

Вздохнув, Ливадов вернулся к бетонному кубу-лежаку. Свернул матрас с одного края, чтобы сделать подобие подушки, и завалился сверху. Сложил руки на груди, вжал голову в плечи — так не столь зябко — и бездумно уставился на потолок. Впрочем, с таким же успехом можно смотреть и на стены.

Время текло медленно, Андрей не заметил, как задремал.

Проснулся.

— Сколько я продрых? — спросил Ливадов пустоту и ничего не услышал в ответ. Он не знал, день сейчас или ночь. Который час? Единственным способом отсчета времени будут визиты тюремщиков с новой порцией кормежки.

Андрей встал, походил взад-вперед. Снова лег, поднялся. Побродил по камере. Сел, лег, заснул и проснулся. С тоской посмотрел на потолок и гудящую лампу. Не выключается никогда. Чертова лампа сводит с ума! Скоро он снимет ботинок и попытается ее разбить. Плевать на наказание за поврежденное имущество корпуса морской пехоты — лишь бы вырубить лампу! Хоть на несколько часов… Андрей мечтал о сне в темноте и тишине.

— Твари, — вырвалось у него.

Ливадов оскалился, чтоб разразиться чередой ругательств — это немногое, что он мог сделать, — и замер, услышав за дверью звуки.