Не говори маме

— Значит, так нужно, — сказала она. — Так нужно.

И я поняла, что не было у нее никакого сына — только дочь. В этой семье никогда не рождался мальчик по имени Мартин. Он станет тайной, «тем, кого нельзя называть». Размышляла ли она о том, как можно было не заметить такое?.. После того, как мне позвонил следователь Масленников и рассказал, кем на самом деле был Март, я перестала спать и постоянно переслушивала наши голосовые за тот период, когда все уже было, и пыталась уловить это в его голосе, но нет, ничего, ничего, ничего, у него не было ни одного из симптомов депрессии — снижения активности, апатии, слабости, появление зависимостей, избегания социума, снижения самооценки, — а главное, он не стал другим. Вообще не стал другим.

«Какой-нибудь бывший зек. Или нет, полицейский, точно! Только не местный — из провинции, может, даже из деревни, — азартно, будто сочиняя сюжет для романа, говорила Алина на той нашей встрече. — Такому проще вычислить и убийцу, и его адрес. Позвонил в дверь, назвался участковым, Март впустил его, пригласил на кухню, а тот его ножом по горлу — и конец. Его никогда не найдут, а если и найдут, то не выдадут. Кому охота вообще расследовать убийство такого, как мой братец? Может, это и есть правосудие. Ты никогда не думала о том, что для некоторых лучше вернуть смертную казнь?» Я никогда об этом не думала, но прошло несколько месяцев, а убийцу Марта так и не нашли, у них даже подозреваемого не было. Русских и Ремизов после суда отправятся в колонию. Так не лучше ли забыть эту историю навсегда? Сжечь записи, уничтожить нашу переписку — сделать как собиралась и жить себе, радуясь тому, что никто меня не узнаёт. Зачем все это?..