Голос Ветра

До неё не дошло, что она натворила?

Даже до меня дошло!

Потому что здесь был очень… Очень страшный человек.

— Дана, — настойчиво звал он. — Мышонок! Поздоровайся со мной.

Я приосанилась, и, следуя за мамой, кинула на него взгляд.

Высокий и здоровый. Не изменился ни капли за три года. Копна густых светло-русых волос с медовым оттенком. Большие раскосые глаза зелёного цвета. Чёрные джинсы, кожаная куртка… Даже одежда такая же. Олег Измайлов.

Я его в свои пятнадцать лет увидела и влюбилась сразу. На десять лет меня старше. Тогда он был у папы в охранниках. И мои признания в любви сдал папочке в полном объёме. Смеялся надо мной, и сказала, что когда мне исполнится восемнадцать, он подумает… Видимо, подумал.

Из охранников папы он вышел в его партнёры очень быстро.

Да, я убогая и недоделанная. Меня можно называть как угодно, но я не дура. У меня есть уши, глаза, и я соображала, складывала данные.

Это страшный человек.

Теперь он не казался мне красивым, скорее настолько опасным, что я не рискнула даже повода дать думать, что мои детские глупости имеют силу.

— Здравствуйте, — ответила я, больше не смотрела на мужчин.

Олег начал расспрашивать про меня. Зачем мне такой слух? Зачем я это услышала?!

— Сколько ей?

— Семнадцать, — нехотя ответил папа.

— Всё такая же?

— Да, ей нужен присмотр.

— Я позвоню, поговорим об этом.

Гордо стуча каблуками по дорожке, прошла в дом.

Мама швырнула сумку в открытую створку шкафа-купе и повернулась ко мне.

— Ты хоть знаешь, кто это?! — заорала она на меня, видимо от страха. Она не ожидала увидеть такую компанию, думала другие люди приехали.

— Знаю, — спокойно ответила я, снимая пальто.

— Чем от тебя воняет?! — наморщила нос мама. — Боже! Ты жрала лапшу быстрого приготовления?! Где ты спала?! Что это за вонь?! Гуталин?!

В такой ситуации лучше замолчать. Мне самой стало нехорошо.

— Твой любимый Измайлов отцу угрожает! — рычала она, наступая на меня. — Я предложу тебя продать ему! Это будет самый лучший вариант, ты ему очень нравишься.

Я испуганно уставилась на неё.

— Не-ет! — закричала я на всю прихожую, чувствуя, что пол уходит из-под ног.

На лице чужой мне женщины появилась ехидная ухмылка:

— Да. Раз хвостом крутишь перед взрослыми мужчинами.

— Ты, — задыхалась я, уходя от неё. — Ты! Ты ничего не решаешь, я папе всё расскажу.

Мне казалось в этот момент, что Ветер улетает… Что у меня даже шанса не будет на настоящую любовь, потому что другого я не полюблю никогда.

Горло сковало отчаяние. Горе такое навалилось… Я даже не целовалась с Ильёй, а меня так…

Мне казалось, я сейчас умру от ужаса, что меня ждёт мрачное будущее. А она ещё говорила, шипела, ввергая меня в пучину безысходности и абсолютного горя.

Лучше в интернат обратно, там хотя бы была Дыра, там была надежда, а здесь нет, как в аду.

Почувствовала, что цепенеют конечности, меня доводили до истерики или приступа.